Этой-то глупой женщине глупый этот человек и представил Уайлда Великого, сообщив ей, что знаком с ним еще со школы и многим обязан ему. Едва простушка услышала, что муж ее чем-то обязан гостю, как в ее глазах заискрилась та благосклонность, которая шла у нее от чистого сердца и которую великие и благородные гении, чьи сердца вскипают только обидой, не всегда способны правильно истолковать. И нет ничего удивительного, что наш герой бедную, скромную и невинную приверженность миссис Хартфри к другу ее мужа принял за ту высокую и щедрую страсть, которая зажигает огнем глаза современной героини, когда является полковник и любезно одалживает своего кредитора
из мещан, не брезгуя сегодня его обедом, а завтра постелью его жены. Итак, истолковав лестно для себя ее умиленный взгляд, Уайлд тут же ответил ей взглядом, а вслед за тем не поскупился и на хвалы ее красоте, чем она, будучи все-таки женщиной, хотя и порядочной, и не разгадав его умысла, так же мало была недовольна, как и ее супруг.
Когда кончился завтрак и жена удалилась по своим хозяйским делам, Уайлд, обладая острым глазом на человеческие слабости и памятуя, каким добрым (или глупым) нравом отличался Томас в школе, а вдобавок успев и теперь обнаружить в приятеле проблески доброты и щедрости, завел разговор о разных происшествиях их детских лет и не преминул напомнить кстати раз-другой о тех услугах, которые, как знает читатель, он оказывал товарищу; затем он перешел на самые пылкие изъявления дружбы и выразил искреннюю радость по поводу возобновления их знакомства. Напоследок он объявил с видом великого удовольствия, что, кажется, ему представляется случай услужить другу, направив к нему покупателя - одного джентльмена, который как раз собирается вступить в брак.
- Если он еще ни с кем не договорился, то я, - сказал он, - попробую его убедить, чтобы он взял для своей дамы драгоценности в вашем магазине.
Хартфри рассыпался в благодарностях перед нашим героем, и после долгих и настойчивых приглашений к обеду, отклоненных гостем, они наконец расстались.
Но здесь нам приходит на ум, что наши читатели могут удивиться (бывают подобные несообразности в хрониках такого рода): каким это образом мистер Уайлд-старший, будучи тем, чем мы его видим, мог содержать в свое время сына, как выясняется теперь, в приличной школе? А потому необходимо объяснить, что мистер Уайлд был тогда поставщиком в солидном деле, но вследствие мирских превратностей - точнее сказать, из-за игры и мотовства снизошел до того почтенного занятия, о каком упоминали мы раньше.
Рассеяв это сомнение, мы теперь последуем за нашим героем, который тотчас отправился к графу и, установив предварительно условия раздела добычи, познакомил его с планом, составленным им против Хартфри. Обсудив, как им осуществить свой план, они стали измышлять способ к освобождению графа; первое, и даже единственное, о чем следовало подумать, - это как раздобыть денег: не на оплату его долгов, так как это потребовало бы огромной суммы и не отвечало ни намерениям графа, ни его наклонностям, а на то, чтобы обеспечить ему поручительство; ибо мистер Снэп принимал теперь такие меры предосторожности, что всякая мысль о побеге была исключена.
Глава II
Великие примеры в_е_л_и_ч_и_я, проявленные Уайлдом как
в его поведении с Бэгшотом, так и в его замысле сперва при
посредстве графа обмануть Томаса Хартфри, а потом провести
графа и оставить его без добычи
В этих обстоятельствах Уайлд замыслил вытянуть кое-какие деньги у Бэгшота, который, несмотря на произведенные у него хищения, вышел из их вчерашней игры в кости с изрядной добычей. Мистер Бэгшот льстил себя надеждой, что сам наймет поручителя, когда Уайлд пришел к нему и с видом крайнего огорчения, который он умел во всякое время с удивительным искусством напустить на себя, объявил, что все раскрылось - граф его узнал и хотел было отдать под суд за грабеж, "но тут, - сказал он, - я пустил в ход все свое влияние и с большим трудом уговорил его, при условии, что вы вернете ему деньги...".
- Вернуть деньги! - вскричал Бэгшот. - Вернуть их можете только вы, вы же знаете, какая ничтожная часть пришлась на мою долю...
- Как! - отвечал Уайлд. - Где же ваша благодарность за то, что я вам спасаю жизнь? Ваша собственная совесть должна вам подсказать, как вы виновны и с какой достоверностью джентльмен может дать против вас показания.
- Ах, вот оно что! - проговорил Бэгшот. - Если так, в опасности будет не только _моя_ жизнь. Я знаю кое-кого, кто виновен не меньше, чем я. И это _вы_ мне говорите о совести?!
- Да, голубчик! - ответил наш герой, схватив его за ворот. - И раз вы осмелились мне грозить, я покажу вам разницу между совершением грабежа и потворством таковому, - а только в потворстве и можно меня обвинить. Да, сознаюсь, когда вы показали мне эти деньги, я тогда же заподозрил, что они вам достались нечестным путем.
- Как! - говорит Бэгшот, растеряв со страху одну половину ума, а от изумления вторую. - Вы станете отрицать?..
- Да, негодяй! - отвечал Уайлд. - Я отрицаю все; ищите свидетелей, судитесь - все равно вы не в силах нанести мне вред; и, чтоб вам показать, как мало я боюсь ваших заявлений, я немедленно сам на вас заявлю...