На вот, прибавил аптекарь, подавая крестьянке пузырек с лекарством.
Как же с им быть-то, родненький? спросила баба. В нутро его. Пить? Аль мазаться?
Аптекарь терпеливо растолковывал женщине, как принимать лекарство. Баба оказалась совсем несообразительная. Раза три принимался он объяснять и, наконец, растолковал.
Спасибо, родненький, поклонилась женщина. А то, ведь, лекарство возьмешь, а как с ним быть не знаешь. Вон у меня в прошлом годе тетка Арина чуть не померла. Дали ей тутотка мазь, а она ею облопалась.
От того все это, что вы дуры, произнес аптекарь добродушно.
Мы-то дуры, да больно сердит Густав Иванович. Сунет в рыло посудинку и гонит вон, а пояснить не хочет. Не время, вишь. Спасибо тебе! Стало быть, через кажинные шесть часов?
Да ты брось, баушка, часы-то, уже нетерпеливо произнес молодой малый. Какие у вас часы. Нешто вы это можете знать. Ты дай ей поутру, дай среди дня, да дай вечером.
Можно тоже и ночью?
Дай. А коли спать будет, не буди.
Ну, прощай. Спасибо, родной!
Крестьянка вышла вон.
Это вы что же, господин аптекарь, выясняете им, заговорил незнакомец, нешто доктора нет у вас в Грузине?
Есть, лениво отозвался аптекарь. Да народ-то глуп. Им надо в башку-то, всякое, раз двадцать вдолбить.
А скажите, пожалуйста, как мне доктора разыскать. Я здесь проездом, остановился на ночь, да вот прихворнул, а утром надо
ехать дальше.
Молодой малый толково, но снова не спуская глаз с пузырька, в который наливал какую-то микстуру, объяснил, где помещается грузинский госпиталь, и живет доктор.
Хороший он человек? спросил незнакомец.
Кто его знает! Кто хвалит, а кто ругает. Я не знаю. Я здесь только две недели, как получил должность аптекарского помощника, никого и ничего не знаю. Да, должно быть, не придется и узнавать ничего. Отходить надо.
Что ж так?
Молодой человек с большим оживлением или, вернее с ожесточением, начал рассказывать, как аптекарь играет в карты до трех часов утра, спит потом чуть не до полудня, оставляя его одного орудовать. Днем даст выспаться ему три-четыре часа и опять посылает будить, так как отправляется обедать или чай пить, или в гости, чтобы опять за карты засесть.
Совсем смотался! Это не жизнь! Я от дела своего не отказываюсь, да ведь и собаке отдых есть! раздражительно закончил аптекарь, снова зевая во весь рот.
А вы бы графу доложили, здешнему помещику, заметил собеседник.
Как я к нему полезу, пробурчал малый. Это выходит, стало быть, идти с доносом. И как же графу нас разобрать. Аптекарь на службе который год уже здесь, а я без году неделю. Кому же граф поверить должен?
Правда ваша. Да и к тому же, граф ваш, как сказывают, поедом народ-то ест. Людоед!
Сказывают так, отозвался аптекарь, а я полагаю, что все то вранье. Строг-то он, строг, порядок любит, за всякую соринку на улице драть велит. И хорошо делает.
Как же это, хорошо? удивился незнакомец. Жестокость это за пустое взыскивать и по пустякам наказывать
Таков порядок на свете. Народ свинья! Ты заставляй его делать, что следует, учи и наказывай, он же тебе потом в ножки поклонится за ученье.
Да, а все-таки граф-то людоед, настойчиво повторил незнакомец.
Вы, сказываете, проезжий? спросил аптекарь. И в Грузине никогда не бывали?
Нет-с не бывал. В первый раз.
Почему же вы так утвердительно говорите, что граф наш людоед?
Это всему миру известно, по всей России. Все так сказывают.
А вы мне скажите, каких он людей съел? Кого, тоись, безвинно погубил?!.
Я знать не могу.
Как же вы говорите о том, чего не знаете. Надо говорить о таких предметах, которые знаешь. Да и что же это такое? Приехали вы в Грузино, пришли в эту аптеку, которую устроил сам граф для пользы обывателей и тут же его поносите, а я должен слушать. Ведь вас надо взять за шиворот и вытолкать вон без всякого лекарства.
Окончив эту отповедь, молодой малый швырнул на прилавок перевязанную тесьмой коробочку и выговорил:
Получайте вашу горчицу!
Незнакомец встал, подошел к прилавку и полез в карман за деньгами.
Сколько полагается? спросил он ухмыляясь.
Четыре копейки.
Незнакомец положил на прилавок пять копеек, взял коробочку и быстро направился к дверям.
Чего же вы бежите? А сдачу?
Ну, что там, одна копейка-то; Бог с ней, проговорил незнакомец. Себе возьмите. И он направился к выходу.
Видя, что незнакомец собирается уйти, аптекарь бросился к двери, стал у порога и выговорил, вспылив:
Слушайте, берите сейчас свои деньги. А без этого не выпущу. Вишь, прыткий какой. Всех тут облаял, наболтал всякого вздора, да еще подает мне, словно нищему, копейку. Знаете ли, что следует за это сделать с вами?
Незнакомец торопливо вернулся, взял копейку с прилавка и двинулся из аптеки. Аптекарь отступил от двери и, пропуская его мимо себя на улицу, пробурчал чуть слышно:
Эх, как бы я тебе наклал в шею!
Незнакомец быстро зашагал по улице, обошел издали барские хоромы, завернул к ограде сада и опять той же калиткой, тихо и осторожно прошел во внутренний двор. Через несколько минут он был уже на крыльце и зажигал фонарь. Поднявшись по лестнице во второй этаж дома, он тихо прошел весь коридор и, завидя в дверь полуосвещенную горницу, потушил фонарь. Затем, пройдя еще две горницы, он вошел в кабинет вельможи и временщика. Здесь он сбросил на стол бороду, картуз, синие очки и сел в кресло, самодовольно улыбаясь.