Прохор тотчас вспомнил цифры, вычеканенные на крышке люка в раскопе - 1240 год - год Невской битвы! Ничего себе! Занесла их судьба.
Чувствуя, как затекают свинцовой немочью туго спеленутые веревкой руки, Митя пытался хоть чуть пошевелить ими. Всю дорогу, как и Прохор, он мучился догадками, в какое время они попали, и если для Прохора подсказкой могли стать одежда, оружие, постройки, то Мите ответ мог дать язык, и он всю дорогу напряженно прислушивался к возгласам, раздававшимся во дворах, к плачу и покаянному крику наказанного матерью малыша, к коротким перемолвкам шедших позади телеги мужиков, пытался определить, каким временем отзываются напевный, скорый их говорок, слова и весь строй их речи.
- Како ударю тя въ лобъ палицею, - кричал увлекшийся игрой мальчишка своему товарищу, собираясь закатать ему добрый щелчок. И Митя смекал, что те самые сверхкраткие, о которых он еще недавно толковал увязавшимся за ними Ване и Васе, уже утратились, преобразовались в обычные звуки. "Раз сказано "лоб", значит, мы в древнерусской земле не ранее конца двенадцатого века, - размышлял Митя,
- а вот та девица рассказывает подружке о том, что случилось на "торожку", на торге, на базаре. В новгородских берестяных грамотах такое встречается не раньше тринадцатого века. Стой-ка! Что это он там говорит? - Митя глянул на идущего рядом с их телегой Микулу, передававшего своему молодцу грамоту и негромко сказавшего в напутствие:
- Пришли ми челов?къ на жеребьци.
"Человекъ! Ага! - Митя торжествовал, если можно было торжествовать в этот невеселый для них час. - Он сказал: "пришли человекъ", а не "пришли человека". Так могли говорить только до конца тринадцатого века, не позже. Получается, мы в тринадцатом веке! ". И еще не сразу освоившись с ошеломившей его догадкой, Митя, прежде чем поделиться с Прохором своим открытием, жадно ловил слова, все сильнее укрепляясь в своей правоте. Наконец он повернулся к Прохору:
- Это тринадцатый век!
- Да, - сосредоточенно думая о своем, кивнул Прохор, - получается, что так.
Наши мальчишки, услышавшие этот короткий разговор, испуганно переглянулись и крепче прижались друг к другу, незадачливые
кладоискатели сразу поняли, что не разыгрывают их, не пытаются обмануть и не веселый спектакль ожидает их по приезде, а неведомое и грозное дознание. Обоз втянулся па постоялый двор. В два этажа массивные хоромы украшало высокое крыльцо в кружеве затейливой деревянной резьбы. Толпа домочадцев высыпала по двор и окружила телегу с пленниками. Все с интересом разглядывали Прохора, диковинным казалось древним русичам его одеяние.
Микула тем временем наклонился над пленником в кольчуге и грозно вопросил:
- Кую весть везлъ еси князю?
Всадник ответил угрозой:
- Отпусти мене, Микуло, а то князь слобод? насилье съдееть.
- А, песъ поганый, - Микула разгневанно затряс бородой, - изморю тебе въ погреб?. А князь намъ несть господинъ. Правителя въ сей земли надъ нами нетуть.
Микула махнул рукой своим молодцам:
- Полоненыихъ въсадити въ погребъ.
Подхватили нашу четверку и с ними упрямого русича, развязали руки, бросили в бревенчатый без окон сруб, на тяжелый засов заперли.
Пленники огляделись. Стены сруба высокие, сложенные из толстых и гладких бревен. Потолок плотно прилегал к стенам, лишь в одном месте оставляя узкую щель, через которую пробивался в темницу свет.
- Какой же это погреб? - Вася озадаченно по жал плечами. - В погребе сыро, холодно, там картошку держат, соленья всякие. А здесь дом, только без окон.
- Погребом в Древней Руси еще и тюрьма называлась, - разъяснил Васе Прохор. - А еще тюрьму называли "порубъ".
- А мы что, правда в Древнюю Русь попали? - еще теплилась в Ване маленькая надежда.
- Да, - жестко отвечал Прохор. - Ничего не поделаешь, ребята, как это ни фантастично звучит, но мы с вами оказались в Древней Руси, да еще в тринадцатом веке. И приняли нас, видно, за врагов, так что давайте подумаем, как нам из этой истории выпутаться. Языка-то никто, кроме Мити, толком не знает, прочитать я еще прочту, а что сказать, - он вздохнул. - Вам, бедным, еще сложнее.
- А вы нас научите, - с готовностью откликнулся Ваня. - Мы понятливые, - он толкнул Васю в бок, и тот торопливо поддакнул:
- У меня в школе но русскому языку пятерка за год.
- Тут понятливости мало, - вмешался Митя. - Вот здешние жители, как, впрочем, и все древние русичи, "окают", говорят "порохъ", "добро", а вы "акаете", у вас эти слова звучат: "порах", "дабро".
- Да ну? - изумился Ваня.
- Ну да, - горько усмехнулся Митя. - Помимо знаний, нужны навыки, чтобы не сбиться на "аканье". Тут столько надо знать и практиковаться долго, чтобы хоть чуть понимать, а уж говорить... - Он удрученно махнул рукой, отошел от ребят и подсел к молча следившему за ними пленнику в кольчуге:
- Мы есмъ галичане. Не сведаемъ, кто суть ворози наши. Пленник недоверчиво взглянул на Митю и с неохотой ответил:
- Слобожане ти суть. Новъгородьстеи земл? Чудиновьстеи слободы чернiи люди. А Микула есть слободы староста.
- Брате, въ кую вину полонили тебе суть? Пленник долго молчал, прежде чем продолжить: