Что это за место? Вайолет понизила голос. Что произошло?
Клаус достал очки из кармана, куда положил их для сохранности, и с облегчением убедился, что они невредимы.
Думаю, мы очутились на прибрежной отмели, проговорил он. В море попадаются такие места, где вдруг становится очень мелко, особенно вблизи суши. Должно быть, нашу лодку выбросило бурей на отмель вместе со всеми этими остатками кораблекрушений.
Суша? спросила Солнышко, прикладывая маленькую ладошку козырьком ко лбу, чтобы удобнее было вглядываться в даль. Не вижу.
Клаус осторожно перешагнул через борт. Тёмная вода доходила ему только до колен, осторожными шагами он обошёл лодку вокруг.
Обычно прибрежные отмели бывают гораздо меньше, заметил он. Где-то рядом должен быть остров. Давайте поищем.
Вайолет последовала за братом, неся Солнышко на руках все-таки та была ещё очень мала ростом.
В какую, думаешь, сторону мы должны направиться? спросила она. Мы ведь не хотим заблудиться.
Солнышко слабо улыбнулась.
Уже, поправила она сестру.
Солнышко права, согласился Клаус. Будь даже у нас компас, мы все равно не знаем, где мы или куда надо двигаться. Мы можем идти в любом направлении.
Тогда я предлагаю идти на запад. Вайолет показала в сторону, противоположную той, где поднималось солнце. Если придётся идти долго, пусть хотя бы солнце не бьёт в глаза.
А вдруг мы найдём солнцезащитные очки, оставшиеся от нашей форменной одежды, предположил Клаус. Их унёс штормовой ветер, но они могли попасть на эту же отмель.
Тут можно найти что угодно, согласилась Вайолет.
И не успели Бодлеры сделать нескольких шагов, как увидели, что так оно и было: в мутной воде перед ними лежал распростёртый
на спине граф Олаф, а к плечу его было прислонено гарпунное ружье. Оба глаза под единственной бровью были закрыты, он не шевелился. За все время, что Бодлеры имели дело с Олафом, они ни разу не видели его в таком спокойном состоянии.
Выходит, нам и не требовалось выталкивать его из лодки, заметила Вайолет. Это сделал за нас шторм.
Клаус нагнулся и внимательно вгляделся в Олафа тот не пошевелился.
Наверное, ужасно, сказал он, не имея никакого укрытия, выдержать бурю.
Окачур? спросила Солнышко, и в этот самый момент глаза Олафа открылись, и таким образом Солнышко получила ответ на свой вопрос.
Негодяй нахмурился, повёл глазами в одну сторону, потом в другую.
Где я? пробормотал он, выплёвывая обрывок водоросли. Где моя статуя?
Прибрежная отмель, ответила Солнышко.
Заслышав её голос, Граф Олаф моргнул и сел, свирепо глядя на Бодлеров и вытряхивая воду из ушей.
Сварите мне кофе, сироты! приказал он. У меня была очень неприятная ночь, сейчас мне требуется вкусный сытный завтрак, прежде чем я решу, что делать с вами.
Никакого кофе тут нет, отрезала Вайолет, хотя в двадцати шагах от них валялась кофеварка для эспрессо. Мы идём на запад, думаем найти там остров.
Вы пойдёте, куда я вам прикажу, прорычал Олаф. Забыли, что я капитан судна?!
Лодка застряла в песке, сказал Клаус. Она вся разломалась.
Все равно вы остаётесь моими приспешниками, настаивал негодяй, и я приказываю вам идти на запад, чтобы найти остров. Я слыхал, что в этих отдалённых районах моря попадаются острова. Примитивные туземцы никогда не видали цивилизованных людей, так что, вероятно, они будут почитать меня как божество.
Бодлеры переглянулись и вздохнули. Слово «почитать» в данном случае означает «высоко ценить и испытывать глубокое уважение», однако у детей не было никого менее почитаемого, чем этот ужасный субъект, который стоял сейчас перед ними, ковыряя в зубах осколком раковины и обзывая обитателей незнакомых районов океана примитивными. И однако, куда бы ни попадали Бодлеры за время своих приключений, всюду находились люди, либо настолько жадные, что почитали и превозносили Олафа за его злодеяния, либо настолько глупые, что не замечали, как он в действительности ужасен. Детям после слов Олафа захотелось бросить его тут, на прибрежной отмели, но трудно бросить кого-то в месте и без того заброшенном. Поэтому трое сирот и все тот же негодяй молча побрели вместе к западу, по заваленной всяким мусором отмели, размышляя о том, что их ждёт. Граф Олаф шёл впереди с гарпунным ружьём на плече и время от времени прерывал молчание требованием кофе, свежевыжатого сока и прочих столь же недоступных элементов завтрака. Вайолет шла за ним и, используя найденный ею сломанный поручень вместо трости, выковыривала торчащие из грязи интересные металлические обломки. Клаус шёл рядом с сестрой и время от времени что-то записывал в блокнот. Солнышко же ехала на плечах у Вайолет, как своего рода наблюдатель, и именно она нарушила тишину торжествующим возгласом.
Земля! воскликнула она и указала вперёд, в туман, где Бодлеры разглядели неясные очертания острова, вырастающего из отмели.
Он казался узким и длинным, как товарный поезд, а если прищуриться, то можно было увидеть купы деревьев и что-то вроде громадных белых простынь, колыхаемых ветром.
Я открыл остров! Граф Олаф громко захохотал. Я назову его Олафленд!