Мы называем их «махровые ложки», объяснила Пятница. В колонии нет настоящих вилок и ножей, потому что их можно использовать как оружие.
На мой взгляд, это разумно, сказал Клаус, хотя про себя подумал, что вместо оружия можно использовать почти все, если быть в воинственном настроении.
Надеюсь, вам понравится, сказала миссис Калибан. Другого блюда из сырых морепродуктов, пожалуй, и не приготовить.
Не так, буркнула Солнышко.
Моя сестра, можно сказать, повар, объяснила Вайолет, она могла бы готовить для обитателей колонии кое-какие японские блюда, если бы имела васаби.
Младшие Бодлеры кивнули, догадавшись, что Вайолет спросила про васаби не только потому, что оно позволило бы Солнышку приготовить что-нибудь приемлемое слово, означающее здесь «не только севиче», а ещё и потому, что васаби, похожее на хрен и часто используемое в японской кухне, ещё является и одним из редчайших защитных средств против медузообразного мицелия. А поскольку Олаф рыщет где-то поблизости, Вайолет думает о возможных мерах, какие следует принять, в случае если грибок будет выпущен из водолазного шлема.
У нас тут нет васаби, сказала миссис Калибан. У нас фактически нет никаких специй. Их никогда не выносило на прибрежную отмель.
А если бы и вынесло, быстро добавил Ишмаэль, мы, я думаю, отправили бы их в чащобу. Желудки наших колонистов привыкли к пресному севиче, и мы не хотели бы раскачивать лодку.
Клаус взял в рот ложку с севиче, попробовал и поморщился. Согласно кулинарным рецептам севиче принято мариновать, добавляя специи, что придаёт блюду непривычный, но нередко восхитительный вкус. Но без специй здешний севиче смахивал на нечто вынутое изо рта у рыбы.
Вы едите севиче три раза в день? спросил Клаус.
Конечно нет. Миссис Калибан засмеялась. Нам скоро надоело бы, правда? Нет, мы едим севиче только во время ланча. Каждое утро на завтрак у нас салат из водорослей, а на обед неострый луковый суп с небольшим добавлением полевых трав. Такая пресная пища может наскучить,
но если запивать ею сердечным, то будет вкуснее.
Мать Пятницы сунула руку в глубокий карман своего белого одеяния, достала три большие раковины, переделанные во фляги, и протянула каждому Бодлеру по раковине.
У меня есть тост, предложила Пятница, поднимая кверху свою раковину.
Миссис Калибан подняла свою, а Ишмаэль, поёрзав в глиняном кресле, откупорил свою.
Превосходная мысль, проговорил он, широко-широко улыбаясь. Выпьем за бодлеровских сирот!
За Бодлеров! подхватила миссис Калибан, поднимая кверху раковину. Добро пожаловать на остров!
Надеюсь, вы останетесь здесь навсегда! воскликнула Пятница.
Бодлеры глядели на трёх улыбавшихся им островитян и старались изо всех сил улыбаться им в ответ. Но в голове у них толпилось столько мыслей, что улыбки вышли не слишком восторженные. Бодлеры задавали себе вопрос: неужели им и вправду придётся есть пресный севиче, и не только сейчас, но и во время всех последующих ланчей? Бодлеры задавали себе вопрос: неужели они должны пить и пить сердечное из кокосового молока, и если они откажутся, будет ли это сочтено раскачиванием лодки? Они задавали себе вопросы: почему не нашлась носовая фигура с лодки, и где сейчас Граф Олаф, и что он замышляет, и что происходит с их друзьями и сотоварищами, затерянными в океане, и где все те, кого они оставили в отеле «Развязка»? Но главный вопрос, который задавали себе сейчас Бодлеры, был следующий: почему Ишмаэль назвал их сиротами, хотя они и не рассказали ему всей своей истории? Вайолет, Клаус и Солнышко посмотрели сперва на миски с севиче, потом на Пятницу и ею маму, затем на свои раковины и, наконец, подняли глаза на Ишмаэля, улыбающегося им с высоты своего глиняного кресла, и задали себе вопрос: действительно ли они попали в то место, которое находится вдали от коварства, или же людское коварство просто прячется где-то, как прячется в данный момент Граф Олаф, и притом совсем неподалёку? Они смотрели на рекомендателя, не уверенные, в безопасности ли они, и что им делать, если опасность рядом.
Я не стану вас принуждать, тихо произнёс Ишмаэль, и бодлеровские сироты спросили себя так ли это на самом деле.
Глава пятая
и в то же время поддаться не настолько, чтобы это привело к вашей смерти или иной неуютной ситуации. Задача эта не из лёгких, большинство людей с ней не справляются, и хотя бы раз в жизни это кончается их смертью или иным дискомфортом.
Бодлеровские сироты оказывались в неуютных обстоятельствах за время своих злоключений более чем достаточно, и теперь, очутившись на далёком острове, где выбирать окружение не приходилось, они поддались давлению Ишмаэля, Пятницы, миссис Калибан и прочих островитян, живших в этом новом для детей пристанище. Бодлеры сидели в палатке у Ишмаэля, запивали сердечным пресный, без всяких специй севиче; хотя от напитка у них покруживалась голова, а от морепродуктов во рту оставался вкус слизи, однако они предпочли терпеть все это, но не покидать колонию и самим искать еду и питье. Они предпочли носить белые, чересчур толстые для столь тёплой погоды одеяния, а не придумывать себе одежду сами, и онипредпочли промолчать о не поощряемых здесь предметах, спрятанных у них в карманах (ленте, принадлежащей Вайолет, записной книжке Клауса и Солнышкиной мутовке), но не раскачивать лодку, как и советовал рекомендатель. Они даже не посмели спросить у Пятницы, почему она отдала этот предмет кухонной утвари Солнышку.