Девушка нахмурилась. С одной стороны, конечно, ей приятно, когда ее так смело обихаживают (но с определенной границей). Для девушки это очень приятно. Но обвинять ее во лжи не издевается ли этот мальчик?
Повинуясь этим мыслям, она не стала больше с ним разговаривать, а включила пульт внутрикорабельной связи (режим видеотелефон). Набрала капитана:
- Ирина Сергеевна, здравствуй!
Измайлович, что-то читающая на ноутбуке, ответила немного рассеяно:
- Тебе тоже не кашлять, Анастасия Александровна. С проблемами звонишь?
- Да как сказать, - уклонилась штурман, не желая брать на себя ответственность за определению категорию причин, поинтересовалась: - что за гадость ты про меня рассказала курсантам, они меня даже признавать не хотят?
- Да? - удивилась капитан, отодвинула ноутбук в сторону. Видимо, разговор ее заинтересовал. Или насторожил, - не помню, - честно призналась она, - пусть сами расскажут, есть кто из курсантов сейчас около тебя?
Она с готовностью поманила в зону деятельности камеры Валю.
К этому времени курсант в душе материл себя, как мог. Это ж надо так подставиться на равном месте. Как малолетка. Ведь никто его не тянул за язык, так почему он попал в дерьмо?
- Я с ваших слов понял, что она гораздо старше меня, - признался он довольно нейтрально.
Измайлович возмутилась:
- Ну не до такой же степени старой!
Видимо, это было старая песня, и слова офицерам оказались все знакомы. Штурман покраснела, но уже не от удовольствия, а от бешенства. Ее глаза сердито скользнули по фигуре курсанта.
Понимая, что ненароком попал в старые разборки, Валя молчал, встав по стойке смирно. Офицеры тоже молчали. Наконец, штурман медленно заговорила, стараясь не сорваться:
- По крайней мере, Ирина Сергеевна, вы можете меня опознать?
- Да, конечно, - облегченно сказала капитан, радуясь, что ее штурман не пошла по линии ругани и попреков, объявила:
- Курсант, перед вами замечательный штурман крейсера капитан-лейтенант Анастасия Александровна Михайлова, прекрасный специалист и прелестная девушка.
Чувствовалось, что капитан вывалит кучу замечательных эпитетов, не имеющих никакого отношения к такой вещи, как служебная характеристика. Валя уже приготовился к большому объему слащавости и сиропных чар, но штурман не дала ей разойтись простым способом отключила связь.
Гнев начальства от таких действий подчиненных она проигнорировала. Дисциплина, похоже, здесь была на «высочайшем» уровне.
Отключив связь, она вызывающе посмотрела на Валю и задала только один вопрос: - как курсант еще сумеет себя показать?
А вот это было уже зря. Четко выяснив, что перед ним начальник, он вел с ней исключительно, как с начальником. Дисциплину в него вбивали в институте пять лет жестко и целеустремленно, и достигли больших успехов.
Больше никакого сленга и двусмысленных комплиментов, как умеют только молодые парни молодым девушкам.
Валя четко отрапортовал все же штурман была капитан-лейтенантом, офицером, а он только курсант. И плевать, что штурман был женщиной, а младший по званию мужчина. Флотский устав пока не подразумевал различных званий по половому признаку.
Рапорт был громкий, четкий, информационный и изложил все, что ей было необходимо штурману, как наставнику, то есть, как наставницы.
Девушка явно была впечатлена и предложила сесть за единственный приличный стол. И села неподалеку рядом на разболтанную тубаретку, явно не зная, что сказать.
Валя, не пытаясь больше говорить, решил для начала сделать сугубо мужское дело рассмотреть женщину.
Хотя какая это женщина еще девушка. А некрасивых девушек не бывает, просто мужские вкусы разнятся. С чего капитан решила говорить о возрасте и об определенном уродстве? Она обладала всеми признаками молодости. А еще красоты с некоторым допуском.
Лицо ее было, можно сказать, не очень красивое. Уродливым назвать язык не поворачивался, скорее не слишком прекрасным. Но прелестным. На любителя. Нос немного уточкой, кожа немного белая, как у всех немного рыжих, синие глаза с пушистыми ресницами, узкое лицо. Лет через двадцать она может встать грубоватым и некрасивым, но пока она была по девичьи обворожительным.
Не став еще прелестной женщиной, чтобы прельщать мужчин, она не использовала ни из одних способов, чтобы представители сильного пола забыли о потере разума и ходили за ней табунами. Но нечто соблазнительное у нее, на вкус Вали, было.
Она выдержала где-то минут пять мужской оценивающий в упор взгляд, временами краснея, и потом поинтересовалась:
- Ну как?
- Что как? - не очень понял Валя, не в силах оторваться от мужского взгляда на женщину (девушку).
Тогда она, немного понимая, немного удивляясь, и пользуясь властью старшего по званию и должности, протянула руку и, взяв за подбородок, подняла его лицо до своих глаз.
Валя еще так никогда близко не общался с девушками. Даже не ругался. В институте единственный его собеседник (не только у него) из среды слабого пола была девушка с рекламного плаката «Гражданин России, ты поступил в армию?»
Чего уж там девственник, он и говорить-то не умел с ними. Конечно же, он густо покраснел.