Всего за 649 руб. Купить полную версию
рекомендаций как технологии от того, что мы привыкли принимать их в качестве основных контролеров нашего онлайн-общения. В конце концов, алгоритмы неотделимы от используемых ими данных, которые порождаются и постоянно обновляются людьми. Фактическое влияние сосуществует со страхом влияния, который в равной степени является манипулятивным. Алгоритмы вошли в нашу жизнь, обещая принимать за нас решения, предугадывать наши мысли и желания. Мир-фильтр представляет собой становление психического мира алгоритмов не только то, как они работают, но и то, как мы, пользователи, полагаемся на них, позволив им вытеснить нашу собственную способность действовать пусть даже мы начинаем возмущаться этой угрозой.
Глава 2 Разрушение личного вкуса
Однако один магазин Джорджтауна выделялся на фоне других: книжный Amazon Books, управляемый огромной интернет-корпорацией. Amazon начала строить физические книжные магазины в 2015 году, и первый из них появился в Сиэтле. В 2018 году такая точка открылась в Вашингтоне, и мне было странно видеть в реальном мире логотип компании со шрифтом без засечек (это было до появления вездесущих грузовиков корпорации на всех городских улицах и автострадах). Интерьер тоже был непривычным. Когда я впервые вошел внутрь, меня поразил визуальный хаос отсутствовала привычная для книжных магазинов атмосфера медитативного спокойствия. Это место больше напоминало гастроном. Книги на полках стояли обложками наружу, словно множество цифровых икон. Под каждой висела цифровая этикетка с указанием рейтинга книги на сайте Amazon по отзывам пользователей, объему продаж и даже количеству прочитанных покупателями страниц (этот показатель измеряли электронные читалки Kindle, продаваемые компанией).
Структура физического магазина повторяла дизайн сайта, где на первом плане находились самые популярные издания. Книги упорядочивались не по авторам, не по национальности и даже не по жанрам, а по тому, насколько успешными они оказались в интернете таков был алгоритм, по которому Amazon Books определял качество и ценность литературы. Снова всем управляла вовлеченность. Таблички объясняли, почему выставлены те или иные книги: они были лидерами продаж или получили рейтинг 4,5 звезды и выше, а то и 4,8 звезды и выше. Действительно ли дополнительные 0,3 звезды в среднем так много говорят о достоинствах книги? Некоторые книги именовались самыми популярными на Amazon.com, подчеркивалось даже количество предзаказов в интернете. Несколько стеллажей выглядели как аналоговые системы рекомендаций. В левой части полки стояла книга с подписью Если вам нравится , а в правой подборка книг с надписью Вам понравится . Например, книга Ноя Харари Sapiens: Краткая история человечества служила рекомендацией для других научно-популярных бестселлеров, таких как Ружья, микробы и сталь Джареда Даймонда и Шелковый путь Питера Франкопана . Однако примечательнее всего было то, что цены на каждую книгу определялись в соответствии с алгоритмом сайта Amazon, корректирующим их в режиме реального времени в зависимости
от спроса и предложения.
Это противоположно подходу независимых книжных магазинов, которые люди любят за очарование и причудливость. Этикетки на их полках уникальны или неординарны, они отражают тематику: нью-эйдж, монографии по искусству, краеведение. Их владельцы знают свою местную клиентуру и формируют ассортимент в соответствии с ней. Возможно, некоторые книги продаются не очень хорошо, однако владельцы продолжают выставлять их в витрине, чтобы продемонстрировать идеалы магазина и свой личный вкус.
В магазине Amazon Books было трудно уловить чувство вкуса; там отсутствовал дух, с которым я мог бы себя отождествить. Общий нарратив определялся исключительно рынком и тем, что привлекает внимание. Эстетика демонстрации диктовалась потребностью в быстрой поверхностной вовлеченности, что, возможно, отчасти объясняет моду конца 2010-х годов на обложки романов, составленные из ярких, полуабстрактных пятен (они привлекали внимание, но не имели никакого отношения к содержанию). Хотя на полках стояло много тех же книг, что и в других магазинах, где я часто бывал, обстановка казалась неузнаваемой и чуждой. Я не мог представить себя здесь в роли покупателя не только из-за деструктивных методов Amazon как работодателя и монополистической корпорации, но и потому, что у компании отсутствовало целостное представление о воображаемом покупателе.
Как и многие другие вещи, работающие в масштабах интернета, этот книжный магазин был нечеловечным. Он давал рекомендации, основанные на массе данных, стекавшихся от всех клиентов Amazon, словно вы могли покупать только те книги, которые попали в список бестселлеров New York Times, причем этот список составляла компания, не заслуживающая доверия, стремящаяся рассматривать книги только как товар, который нужно как можно быстрее сплавить. Amazon оценивала книги по продажам, как Фейсбук оценивает контент по лайкам. Такой подход противоречил моему романтическому представлению о книжном магазине как о месте, куда можно сбежать от реальности и открыть для себя что-то новое и удивительное.