Завтра, к восьми утра, как штык на работу, предупредил Безматерных. Втайне он надеялся подмять студентов под себя. Стерпится слюбится. Из них получились бы неплохие офицеры ОМОНа для борьбы с пришельцами.
Слушаемся, товарищ полковник! Вытянулся по стойке смирно (вернее, так, как он это представлял) Володя.
Весь его вид изображал преданность и желание услужить, но Безматерных провести было сложно.
Герой! Притворно недовольно рыкнул он. Будешь выкобениваться, лишу премиальных. Идите! Предупредил он оправдания, наверняка лукавые, бойкого студента.
Нарвешься, Володь, предупредил его Дима. Его друг вел с полковником, как со старым, внешне грозным, но добрым дядькой.
Ничего мне не обломится, отмахнулся Володя. Перестань. Лучше вспомните, мужики, что мы должны сделать сегодня.
Братство? Предположил Миша.
Молодец! Похвалил его Володя. Вечером в моей комнате. Вале я уже сказал, чтобы она не появлялась. Даже к дверям не подпущу.
Миша пожал плечами, мол, придумываешь, что попало. Ритуалы всякие. Еще жертву принеси. Но в его глазах погас огонек насмешливости, а лицо стало задумчивым. Дитё своей эпохи, он был пропитан скепсисом и недоверием ко всему, привыкнув, вслед за товарищами со смешком подходить к самому святому, считая себя свободным от любых «предрассудков» и сентиментальных штучек. Но в глубине души Миши жил романтик, таился человечек, ждущий искренней мужской дружбы, скрепленной испытаниями и, если необходимо, кровью. Он с завистью вчитывался в ритуалы посвящения в воины, в рыцари в средневековье, в фантастических и исторических романах. В начале ХХI века такого уже не было. И вот пришло его время!
Дима догадывался о его чувствах. Сам он тоже жил грядущим посвящением. Казалось, подумаешь, какой пустяк при неярком огне свечки произнести несколько слов клятвы, скрепив их замысловатым ритуалом. А ноги уже слегка дрожали, сердце замирало от ощущения недалекого будущего. Теперь у него появятся друзья, которым он будет верить не меньше чем себе,
а порой и больше. Их прежняя дружба, созданная совместным проживанием в одной комнате и нечастыми выпивками, превращалась в настоящую мужскую дружбу до гроба. И дело было не только в ритуале. Он вершил то, к чему они шли на протяжении нескольких дней после появления пришельцев.
Поздно вечером, когда на улице заморосил июньский дождь, а общежитие большей частью уснуло из-за отсутствия электричества студенты, хотели они этого или нет, вынуждены рано ложиться спать в комнате Володи началось священнодействие.
Три свечи по количеству собравшихся душ горели в подсвечнике, найденном Володей в одном из разграбленных магазинов. На столе он поставил тоже откуда-то стащенную медную чашу и три бокала в комплекте к ней. Рядом лежал десантный нож.
Вроде бы все, Володя скептически обвел взглядом стол. Ах да, он наклонился над сумкой и вытащил бутылку сухого вина.
А закуски не будет? Бледно пошутил Миша. Таинственная обстановка затягивала, заставляла преклонять голову и душу перед предстоящим обрядом. Остатками скепсиса и «здравого смысла», которым его пропитала предшествующая эпоха, он пытался отбиться от наваждения.
Володя только махнул рукой. Миша притих, заворожено глядя, как горят свечи. Их огоньки вытянулись ровно верх и почему-то не колебались под дуновением ветерка, возникавшего из-за движения людей.
Садитесь! Скомандовал Володя. Он действовал интуитивно. Обряды приходили из памяти, ему помнилось, что кое-что он вычитал в книгах, каких, забыл, кое-что сочинялось на ходу. И ему не казалось все происходящее ни встречей придурковатых сектантов, место которых в желтом доме, ни самодеятельным спектаклем одуревших от тоски и отчаяния студентов. Рождалась новая сила, сила, способная кое-что повернуть в этом мире. Все трое это чувствовали и жили в ожидании появления этой силы.
Они сели за стол. Володя взял в руки бутылку вина. «Ркацители».
Откуда у Безматерных такое вино?
Украл, наверное, в магазине? Предположил Миша.
Они представили мента, степенного и солидного, предпочитавшего медленный грузный шаг, ворующим вино в магазине, и прыснули.
Володя, улыбаясь, поднял больную для него тему, о которой его товарищи еще не думали.
Мужики, я вот что думаю, сказал он задумчиво, подождав, когда смех стихнет. Прежде, чем провести обряд единства, следует дать название нашему братству.
Дима, думавший о чем угодно, но только не об этом, вышел из состояния задумчивого созерцания, в которое периодически погружался.
Ты думаешь, это так важно?
Володя кивнул.
Дима не решился возразить. Вообще-то ему все равно. Но не пиво же они варить собираются.
А чем плохо просто братство? Полюбопытствовал Миша.
Да ничем, ответил за Мишу Дима. Только ведь это не название. Братство это тип организации.
У-у, прогудел Миша, а я и не подумал.
Дима с Володей свысока посмотрели на него.
Орден меченосцев! Вдруг выпалил Миша, уязвленный их взглядами.
Его друзья ошарашено переглянулись.
А почему, собственно, меченосцев? Удивился Дима.
И почему Орден? Добавил Дима.
А на счет этого вы сами думайте, покровительственно предложил Миша. Растерянность друзей привела его в хорошее настроение. Пусть помучаются его всегда шустрые и гениальные товарищи. Не все им на коне быть, иногда могут и под конем.