Пошелъ Ивашка съ мачехой обратно. Прошли они серебряный домъ, подходятъ къ мѣдному. Выходитъ къ нимъ навстрѣчу дѣвица. Сняла она платокъ съ головы и махнула имъ, глядь, золотой домъ, и серебряный и мѣдный, всѣ очутились въ платочкѣ. Завернула дѣвица ихъ и отдала Ивашкѣ. Спустились Ивашка съ мачехой по той же золотой лѣстницѣ съ горы, видятъ, братья стоятъ, дожидаются. Обрадовались братья, что вернулся Ивашка и съ мачехой. Поздоровались, и пошли всѣ вмѣстѣ домой.
ІV. Лихо.
и всюду удача была этому кузнецу. Жилъ, жилъ этакъ кузнецъ, и надоѣло ему.
Что это, говоритъ, не было мнѣ никогда худо въ жизни, не знаю я, что такое лихо. Пойду по бѣлу свѣту искать это лихо.
Рѣшилъ кузнецъ итти по бѣлу свѣту, собрался и пошелъ.
Шелъ онъ одинъ день, шелъ другой, нѣтъ, все благополучно, не видитъ никакого лиха. Идетъ кузнецъ третій день, идетъ дремучимъ лѣсомъ; глядь, стоитъ направо маленькая ветхая избушка, совсѣмъ почти развалилась, на бокъ подалась.
Дай-ка, думаетъ кузнецъ, зайду въ эту избушку, посмотрю, что тамъ такое.
Вошелъ кузнецъ въ избушку, видитъ, никого нѣтъ, легъ на лавку да, утомясь отъ дороги, и заснулъ богатырскимъ сномъ.
Ужъ сколько тамъ времени спалъ кузнецъ, не знаю, только просыпается, глядитъ онъ, стоитъ передъ нимъ одноглазая Баба-Яга. Посмотрѣлъ этакъ кузнецъ на нее и спрашиваетъ:
А что тебѣ, бабушка, нужно?
А вотъ съѣсть тебя хочу! говоритъ Яга.
Кузнецу не понравились эти слова.
Что хочешь возьми, бабушка, только не трогай меня!
Ну, ладно, прошамкала Яга, выпущу тебя на бѣлый свѣтъ, коли ты мнѣ другой глазъ сдѣлаешь.
Это можно! говоритъ кузнецъ, только нуженъ мнѣ гвоздь для этого, да еще ты, бабушка, печку растопи.
Заходила Баба-Яга (захотѣлось ей, вѣрно, другого глаза): и большой гвоздь желѣзный достала и печку растопила.
Ты дѣлай пока, говоритъ кузнецу, что тебѣ тутъ нужно, а я пойду овецъ въ избу загоню.
Вотъ ушла Яга на дворъ, а нашъ кузнецъ положилъ гвоздь въ огонь и раскалилъ его до́бѣла. Загнала Яга овецъ и спрашиваетъ:
Ну, что, готовъ глазъ?
Готовъ, готовъ, бабушка! Садись вотъ сюда на скамейку, да сиди смирно, я тебѣ его сейчасъ вставлю.
Посадилъ кузнецъ Бабу-Ягу на скамейку, вынулъ щипцами изъ огня раскаленный гвоздь и всадилъ его Бабѣ-Ягѣ въ здоровый глазъ! Охнула Яга! Скокъ со скамейки, да и сѣла на порогъ!
А проклятый! прохрипѣла она, не уйдешь все-таки отъ меня!
«Дѣло плохо, думаетъ кузнецъ, и вправду не выйдешь теперь изъ избы! Что тутъ дѣлать?»
Думалъ, думалъ кузнецъ, всю ночь до самаго утра думалъ. На утро глядитъ, овцы изъ избы одна за другой уходятъ, а сама Баба-Яга ощупываетъ ихъ, что, дескать, овца ли вышла, не кузнецъ ли.
«Эге»! смекнулъ кузнецъ, вывернулъ овчинный полушубокъ, одѣлъ да на четверенькахъ и пошелъ изъ избы за овцами. Пощупала старуха, чувствуетъ шерсть. «Ну, думаетъ, овца!» Такъ и вышелъ кузнецъ изъ избы.
Ну, теперь прощай, бабушка! крикнулъ онъ Ягѣ и пошелъ себѣ.
Стой! кричитъ ему Баба-Яга вслѣдъ, не уйдешь далеко, тутъ же будешь!
Кузнецъ только усмѣхнулся.
Идетъ онъ, глядь, лежитъ на землѣ топоръ съ золотымъ топорищемъ. «Вотъ такъ славная вещь! думаетъ кузнецъ, надо взять!»
Нагнулся, хвать за топорище: анъ топора не поднять, и рука къ топорищу пристала! А Баба-Яга ужъ бѣжитъ, зубами щелкаетъ.
А! хрипитъ, попался, наконецъ, проклятый! Теперь-то я тебя съѣмъ!
А зубы такъ и щелкаютъ. Вотъ тутъ испугался кузнецъ! Что дѣлать? Выхватилъ онъ изъ кармана ножъ, чикъ! и отрѣзалъ себѣ руку по самое запястье! Бросился бѣжать, а самъ говоритъ:
Зачѣмъ польстился я на золотое топорище, вотъ когда я узналъ, что такое лихо!
Такъ и вернулся кузнецъ домой.
V. Мужикъ и Морозъ.
Вотъ посѣялъ мужикъ пшеницу. Славная пшеница взошла. Только пришелъ разъ мужикъ посмотрѣть ее, глядь, Морозъ всю съѣлъ. Приходитъ домой, разсказываетъ женѣ: такъ и такъ, молъ, съѣлъ Морозъ пшеницу. Накинулась баба на мужика, бранила, бранила его, не извѣстно, за что, потомъ и говоритъ:
Иди, дурень, сыщи Мороза и прибей его хорошенько!
Нечего дѣлать съ бабой: надѣлъ мужикъ шапку, взялъ въ руки дубинку да и пошелъ въ лѣсъ Мороза искать. Шелъ, шелъ, и зашелъ въ самую, что ни на есть, чащу; видитъ, сидитъ на пнѣ сѣдой старичокъ, борода до самой земли, бѣлая, какъ снѣгъ, такъ и искрится на солнцѣ. Обрадовался мужикъ, что нашелъ Мороза. Бросился къ нему и давай бить его палкой. Взмолился Морозъ:
Не бей, добрый человѣкъ! Не бей! Я тебѣ чудеснаго коня дамъ: одной ногой топнетъ, мѣдь изъ-подъ ноги посыплется, другой, серебро!
Пересталъ мужикъ бить.
Ладно! говоритъ, давай!
Хлопнулъ Морозъ въ ладоши, бѣжитъ конь, только земля дрожитъ, а по слѣду мѣдь и серебро такъ и звенятъ, такъ и разсыпаются. Поблагодарилъ мужикъ Мороза и пошелъ
домой. А до дому-то не близко.
Шелъ мужикъ, пока темно не стало, и попросился въ деревнѣ ночевать. Пустили его. Сѣли ужинать. Мужикъ въ простотѣ и разскажи все, какъ дѣло было и какого коня далъ ему Морозъ. Какъ легли всѣ спать, хозяева взяли да и подмѣнили коня. На утро мужикъ отправился дальше. Приходитъ домой и разсказываетъ женѣ, какого коня далъ ему Морозъ. Вышла жена посмотрѣть. Топнулъ конь одной ногой, ничего пѣтъ, топнулъ другой, тоже. Что такое? Топалъ, топалъ конь, нѣтъ! хоть бы копеечка! Набросилась баба на мужа, ругала, ругала, цѣлый день и всю ночь до утра ругала. На утро посылаетъ его опять къ Морозу.