Всего за 149 руб. Купить полную версию
На этот раз не послышалось даже смешка. Эббет с недоумением посмотрел на своего принца неужели он совсем не слышал, что он ему только что рассказал? Пшеничная вдова убивает одним взглядом, мертвые встают и поднимают мечи, он не прикоснется к ней даже под страхом смерти. Даже будучи трижды зол и тысячу раз сгорая от ненависти.
Холодная сталь кинжала обжигала тыльную сторону рукава. Она так и не выкинула его, когда раздумала заколоть себя.
Тогда ты лишишься своей армии, выпалила она прямо перед тем, как кинжал скользнул ей в ладонь.
В воздухе сверкнул клинок маленького лезвия. Исбэль сделала резкий взмах, целясь прямо в горло Реборну. Тот отклонился еще до того, как кинжал успел достигнуть его лица, но острие все же прошлось по челюсти, легко утонув в бороде и распоров кожу до крови. Иссиня-черная и упругая, словно проволока, борода в одно мгновение стала мокрой, но кровь не стала заметна, пока не потекла по шее принца. Реборн ударил сразу с размаху. Металл звякнул о каменный пол тронного зала, следом за ним пала и Исбэль, почти потеряв сознание от удара. На губе появилась еще одна рана, щека горела, в голове будто трещал огонь. Исбэль забыла как дышать от боли, перед глазами замельтешило множество ног.
Одним движением ноги Реборн пнул кинжал к помосту трона. Прикоснувшись к челюсти, он посмотрел на свои окровавленные пальцы. Скептично цокнул, досадуя на недогляд.
«Встать, надо встать!» набатом стучало в голове Исбэль вместе с острой болью. Она робко оперлась на руки в попытке приподняться, но Реборн сделал широкий шаг вперед, наступив на ее густые разметавшиеся кудри. Исбэль глухо пискнула и прижалась к полу. Когда она услышала едва уловимый скрежет острия меча о пол, то затаила дыхание и зажмурилась так, что заболели веки. Звон удара металла о камень заставил ее вскрикнуть. Сталь блэквудов высекла искру из идеальной гладкости королевского мрамора, оставив на нем глубокую щербину. Исбэль распахнула взгляд клинок вонзился в камень прямо у ее носа.
Видимо, Фаэрвинды не ценят дарованные им милости, сказал Реборн громко, а потом опустил голову, взглянув на волны огненных волос, Ты не спрячешься за легкой смертью.
Реборн оглядел присутствующих, взглядом выцепив рыцарей своей гвардии Эббета и Йорда, тех, кто привел Исбэль в зал. Кивнул им и еще одному Беккету, такому огромному рыцарю, что он, видят боги, не помещался в дверной проем тронного зала. Те сделали шаг вперед.
Отведите ее в тюрьму, с насмешкой в голосе произнес Реборн и отступил на шаг назад, освобождая огненные кудри, Пусть королева посидит с крысами.
Глава 5. Призраки ночи
Постели не было, только камни. Иногда она натыкалась на цепи вбитые в стены и не решалась пройтись по ним ладонью чтобы узнать, чем они оканчиваются. Пахло мочой и грязной плотью. Не нашла она и отхожего места, даже ведра. Может, оно и затерялось где-то во тьме, но Исбэль боялась отойти далеко от стены. Однажды ладонь ее провалилась под землю, когда она пятилась вдаль по стене. Дыра оказалась совсем малая, но этого вполне хватило, чтобы заменить ведро. Прикрывалась она одной из юбок платья, так почти не чувствовался запах испражнений.
Если смотреть сквозь камень, то можно увидеть звезды, Исбэль не выдерживала глухоты и начинала говорить с собой. Она знала, что надо жить, но пока не придумала, ради чего. Оказалось, если лишиться всего, ценность жизни стремительно тает. Пустая жизнь делает пустой смерть.
Исбэль страшилась, что перестает страшиться смерти Страх проникает в самое сердце и убивает его, она уже сомневалась в этих словах. Храбрость перед ликом смерти приведет к такому же итогу. Есть страх или нет, для нее уже не имело никакого значения везде тупик. Тьма, страх и смерть Она надеялась не сойти с ума до того, как голод окончательно съест ее внутренности.
Воистину безумие желать встретить конец трезво, чувствуя каждую боль Но только боль напоминает о том, что ты пока еще жив, да, мама? Ты же сама мне это говорила я точно помню. Пшеничная вдова должна привыкнуть к боли, чтобы научиться видеть жизнь. Мне так не хватает твоих слов.
Поначалу спасение виделось во сне. Сон всегда давался ей легко, был крепок и долог, но здесь, во тьме, когда не было разницы, опущены ли веки или распахнуты настежь, Исбэль со вздохом выныривала в тишину и тьму. Они заползали в ноздри, мешая дышать, страх запускал липкие пальцы в забытье, отчего оно получалось зыбким и было наполнено образами прошлого.
Теплая ладонь легла на растрепанные волосы. Где-то вдали послышался шорох волн.
Волшебство выпей послышался голос матери, и Исбэль почувствовала тепло, идущее от ее груди, слабость до силы
Она захотела кричать.
Мама! раскрыла она рот, но из груди вырвался только хрип, будто сон заморозил горло. Она ее не слышит, поняла Исбэль и рванула вперед, чтобы прижаться к теплой груди, но руки встретили только туман. Мать исчезла внезапно, будто и не было ее вовсе, а говорило с ней белесое марево. Ладонь тоже оказалось обманом вместо нее Исбэль почувствовала пепел. Он прорывался сквозь туман, превращая белое в серое. Исбэль кинулась грудью на туман и пепел, пытаясь найти выход, но глаза ничего не видели, уже много дней ничего. Пепла становилось все больше и больше, и вскоре идти стало трудно, ноги начали вязнуть.