Был уже поздний вечер, когда мы, наконец, закончили со сборами. Оставалось переночевать, чтобы тронуться в путь, но тут я наткнулся на прекрасную дочку смотрителя моей резиденции. И что характерно, плакала.
Дуняша, спросил я, не без труда вспомнив имя девушки. Скажите, кто вас обидел, и я лично оторву этому негодяю голову!
Прошу прощения, ваше императорское высочество, пытаясь вытереть слезы, ответила она. Это так просто
И из-за этого «просто» вы рыдаете в три ручья?
Но вы же уезжаете в столицу! шмыгнула носом барышня.
Услышав эти слова, я поначалу насторожился. В сущности, Дуняша была весьма мила и, встреться мы при других обстоятельствах, кто знает, возможно, она бы меня и заинтересовала. Но будучи все время чертовски занят, я вообще не обращал внимания на женщин. Не говоря уж о том, что женат! И тут такое
И увозите его! добавила она, снова разревевшись.
Слава тебе Господи! едва не перекрестившись от облегчения, брякнул я.
Что? непонимающе посмотрела на меня девица.
То есть, я хотел спросить, кого «его»?
Феденьку
Час от часу не легче. Какого еще Феденьку
Э Юшкова?
Да!
Федор Осипович, будь любезен, позвал я совершенно забегавшегося адъютанта.
Что случилось? застыл соляным столбом при виде плачущей в моей компании девицы адъютант.
Я так понимаю, это и есть причина, по которой ты огорчился, узнав об отъезде? кивнул я на Дуняшу.
Э в некотором роде замялся тот.
Понятно.
Ваше императорское высочество, бросилась на колени перед мной барышня. Не откажите в милости, станьте шафером на нашей свадьбе!
При этом она каким-то непонятным образом оказалась рядом с Федей, и он просто вынужден был встать рядом с ней.
Только если после войны, пожал я плечами. Надеюсь, у вас не горит?
Нет, хором ответили оба, причем новоиспеченный жених выглядел несколько обескураженно, а его невеста скромно потупилась и слегка порозовела.
В таком случае, благословляю! кивнул я, но тут же спохватился. Если, разумеется, ваш батюшка не против.
Нет-нет, нисколько. Федя ему очень нравится.
Можно сказать, что на этой мажорной ноте мое пребывание в Севастополе и закончилось. Если бы позднее, уже на третий день бешеной скачки в заснеженных степях сидевший рядом со мной в кибитке адъютант не признался, что вовсе не имел намеренья жениться. Но мне, если честно, в тот момент было вовсе не до того.
Поскольку море теперь принадлежало нам, не было надобности тащиться на лошадях к Перекопу и далее, через малообжитые места. Подняв флаг на одном из самых быстроходных пароходов Черноморского флота, каким без сомнения на сегодняшний момент являлась «Тамань», мы менее чем за сутки прошли разделявшие Севастополь и Одессу полторы сотни миль, установив при этом своеобразный рекорд.
Градоначальником и военным губернатором в «Южной Пальмире» и будущей «столице юмора» в ту пору был Николай Иванович Крузенштерн сын знаменитого мореплавателя. Именно под его руководством не обремененному укреплениями торговому порту пришлось противостоять пушкам объединенной англо-французской эскадры.
Встретили меня, как водится, колокольным звоном пополам с пушечным салютом и верноподданнической манифестацией, состоявшей по большей части из местных купцов и членов их семей.
Николай Иванович, пристально посмотрел я на сияющего как новенький медный пятак генерала. Ты лошадей с экипажами приготовил?
Так точно! отчаянно закивал головой Крузенштерн, и по его лицу я сразу понял, что врёт и несмотря на полученную телеграмму ничего не сделал, рассчитывая, что я все равно задержусь в его славном городе.
Константин Николаевич, пришла к нему на выручку супруга Елизавета Федоровна, бывшая в юности фрейлиной у моей матушки. А вы совсем не изменились!
Ну что вы, мадам! саркастически ухмыльнулся, вспомнив, что последний раз она могла видеть Костю в достаточно нежном возрасте. Я научился пользоваться салфеткой!
Вот и прекрасно! ничуть не смутилась бывшая придворная. В таком случае прошу к столу! После чего понизила голос и добавила с извиняющимся видом. Покушать-то вам с дороги все равно надо. Так почему бы не в компании этих милых господ? А тем временем вам приготовят лошадок. Правда, Коля?!!
В глазах мадам Крузенштерн сверкнул огонь, и я вдруг во всех подробностях припомнил историю их женитьбы. Дело в том, что Николая Ивановича смолоду звали Отто Леонардом и он, как и большинство эстляндских дворян, был лютеранином и должен был жениться на дочери своих соседей. Однако влюбившийся без памяти в единственную дочь героя войны 1812 года генерала Акинфова молодой офицер бросил все и даже перешел в православие, став в честь моего царственного папеньки Николаем.
Конечно, Лизонька! мелко закивал головой генерал, и мне сразу стало понятно, кто в их семье главный.
В общем, мы неплохо провели время. Я милостиво улыбался здешним торговым тузам, поголовно, по моим сведениям, замазанных контрабандой, прикидывая про себя, как со временем всех их раскулачу. А после того, как Крузенштерн доложил мне об обследовании погибшего неподалеку фрегата «Тайгер», я и вовсе пришел в прекрасное расположение духа. Если все обстоит так, как об этом рассказал милейший Николай Иванович, есть немалая вероятность, что машина цела и может быть использована нами. Ну как тут не порадоваться?