Шрифт
Фон
* * *
Стой! Вращенью земли навстречу
Телеграмма моя идет.
И тебе в тот же час, в ют же вечер
Почтальон ее принесет.
Поведи помутившимся взглядом,
Может быть, я за дверью стою
И живу где-то в городе, рядом,
А не там, у земли на краю.
Позабудь про слова Галилея,
От безумной надежды сгори
И, таежного снега белее,
Зазвеневшую дверь отвори.
Написано на Колыме в 1949 году. Входит в «Колымские тетради».
* * *
Синей дали, милой дали
Отступает полукруг,
Где бы счастье ни поймали
Вырывается из рук.
И звенящие вокзалы,
И глухой аэродром
Все равно в них толку мало,
Если счастье бросит дом.
Мы за этим счастьем беглым
Пробираемся тайком,
Не верхом, не на телегах.
По-старинному пешком.
И на лицах пешеходов
Пузырится злой загар,
Их весенняя погода
Обжигает, как пурга.
* * *
Я жаловался дереву,
Бревенчатой стене,
И дерева доверие
Знакомо было мне.
С ним вместе много плакано,
Переговорено,
Нам объясняться знаками
И взглядами дано.
В дому кирпичном, каменном
Я б слова не сказал,
Годами бы, веками бы
Терпел бы и молчал.
Август
Вечер. Яблоки литые
Освещают черный сад,
Точно серьги золотые,
На ветвях они висят.
Час стремительного танца
Листьев в вихрях ветровых,
Золоченого багрянца
Неба, озера, травы.
И чертят тревожно птицы
Над гнездом за кругом круг,
То ли в дом им возвратиться,
То ли тронуться на юг.
Медленно темнеют ночи,
Еще полные тепла.
Лето больше ждать не хочет,
Но и осень не пришла.
Стихотворение написано в декабре 1953 года в поселке Туркмен Калининской области. Это август средней полосы России. «Август» одно из первых моих стихотворений, написанных на «материке» и о материке, сохраняющее всю северную психологическую напряженность.
* * *
Есть состоянье истощенья,
Где незаметен переход
От неподвижности к движенью
И что странней наоборот.
Все дело здесь такого рода,
Как вы легко понять могли:
Дождем крапленная колода
Ва-банк играющей земли.
Где грош и то поставлен на кон,
Ведь вся земная красота
Не признает бумажных знаков
И кровь меняет на металл.
Свой рубль, волшебный, неразменный,
Я бросил в эту же игру,
Чтоб заползти вполне нетленным
В любую снежную нору.
* * *
Старинной каменной скульптурой
Лес окружен со всех сторон.
В деревьев голых арматуру
Прольется воздух как бетон.
За тучу, прямо в поднебесье,
Зацепит месяца багор,
И все застынет в дикой смеси
Земли и неба, туч и гор.
И мы глядим на ту картину,
Пока глаза не заболят.
Она нам кажется рутиной,
Рутиной сказок и баллад.
* * *
Все так. Но не об этом речь,
Что больно навзничь в камни лечь.
Ведь успокоится любой
Сближеньем с далью голубой.
Но, прячась за моей спиной,
Лежит и дышит шар земной,
Наивно веря целый день
В мою спасительную тень.
Как будто все его грехи
Я мог бы выплакать в стихи
И исповедался бы сам
Самолюбивым небесам.
Он знает хорошо, что я
Не только искренность моя.
Слова чужие, как свои,
Я повторяю в забытьи.
Он знает, что не так, как с ним,
Мы проще с небом говорим
СУМКА ПОЧТАЛЬОНА
* * *
В часы ночные, ледяные,
Осатанев от маеты,
Я брошу в небо позывные
Семидесятой широты.
Пускай геолог бородатый,
Оттаяв циркуль на костре,
Скрестит мои координаты
На заколдованной горе,
Где, как Тангейзер у Венеры,
Плененный снежной наготой,
Я двадцать лет живу в пещере,
Горя единственной мечтой,
Что, вырываясь на свободу
И сдвинув плечи, как Самсон,
Обрушу каменные своды
На многолетний этот сон.
* * *
Я коснулся сказки
Сказка умерла,
Ей людская ласка
Гибелью была.
Мотыльком в метели
Пряталась она,
На свету летела
Около окна.
Хлопья снега были
Вроде мотыльков,
Пущенных на крыльях
С низких облаков.
Выйду в дали снежные,
Слезы по лицу.
Сдую с пальцев нежную
Белую пыльцу.
* * *
Память скрыла столько зла
Без числа и меры.
Всю-то жизнь лгала, лгала.
Нет ей больше веры.
Может, нет ни городов,
Ни садов зеленых,
И жива лишь сила льдов
И морей соленых.
Может, мир одни снега,
Звездная дорога.
Может, мир одна тайга
В пониманье Бога.
* * *
Как Архимед, ловящий на песке
Стремительную тень воображенья,
На смятом, на изорванном листке,
Последнее черчу стихотворенье.
Я знаю сам, что это не игра,
Что это смерть Но я и жизни ради,
Как Архимед, не выроню пера,
Не скомкаю развернутой тетради.
Атомная поэма
Вступление
Хрустели кости у кустов,
И пепел листьев и цветов
Посеребрил округу.
А то, что не пошло на слом,
Толкало ветром и огнем
В объятия друг другу.
Мне даже в детстве было жаль
Лесную выжженную даль,
И черный след пожара
Всегда тревожит сердце мне.
Причиной может быть вполне
Сердечного удара.
Когда деревья-мертвецы
Переплетались, как борцы
На цирковой арене,
Под черным шелковым трико
Их мышцы вздыбились клубком,
Застыв в оцепененье.
А вечер был недалеко,
Сливал парное молоко,
Лечил бальзамом раны.
И слой за слоем марлю клал
И вместо белых одеял
Закутывал туманом.
Мне все казалось, что они
Еще вернутся в наши дни
Со всей зеленой силой.
Что это только миг, момент,
Они стоят, как монумент,
На собственной могиле,
Что глубоко в земле, в корнях
Живет мечта о новых днях,
Густеют жизни соки.
И вновь в лесу, что был сожжен,
Сомкнутся изумруды крон,
Поднявшихся высоко.
Мной написано несколько маленьких поэм: «Фортинбрас», «Аввакум в Пустозерске», «Гомер», «Атомная поэма», «Седьмая поэма». «Хрустели кости у кустов», первое стихотворение, вступление к «Атомной поэме». Стихи имеют и самостоятельное значение. Написано стихотворение в 1954 году.
Шрифт
Фон