Наконец, бриг уже почти вплотную подошел к борту корабля. В этот момент луна взошла и осветила странную и жуткую картину.
В этот момент взошла луна и осветила жуткую картину. К обломку мачты был привязан скелет. Лохмотья одежды еще болтались на нем. Кожа на лице сохранилась, иссушенная горячим солнцем. На лице сверкала улыбка черепа.
К обломку мачты был привязан скелет. Лохмотья одежды еще сохранились на нем. Уцелевшие кости рук болтались
на ветру, но остальные уже давно выпали из плечевых суставов и валялись на полу палубы. Кожа на лице сохранилась, иссушенная горячим солнцем. На этом пергаментном лице сверкала улыбка черепа. Полуистлевшая красная шапка покрывала его макушку.
Один момент, и Гатлинг прыгнул на палубу брига.
Что вы делаете, Гатлинг? Бриг может отойти от парохода. Тогда вы погибли.
Не беспокойтесь, мисс, я успею. Здесь есть что-то интересное.
Гатлинг побежал к скелету, схватил запечатанную бутылку и прыгнул на палубу парохода в тот момент, когда бриг отошел уже почти на метр.
Сумасшедший! встретила Гатлинга побледневшая мисс Кингман, радуясь его благополучному возвращению.
Ну, ради чего, в самом деле, вы так рисковали? спросила мисс КинСман, глядя на бутылку. Этого добра у нас достаточно.
А вот, посмотрим, Гатлинг отбил горлышко бутылки и извлек полуистлeвший листок синеватой бумаги. Выцветшие, почти рыжие буквы еще можно было разобрать.
Очевидно, гусиным пером, со странным росчерком и завитушками, было написано:
«Кто бы ты ни был, христианин или неверный, в чьи руки попадет сия бутылка, прошу и заклинаю тебя исполнить мою последнюю волю. Если меня найдешь, после смерти моей, на бриге, возьми деньги, что лежат в белом кожаном мешке, в капитанской каюте, 50.000 гульденов золотом. Из них 10.000 гульденов себе возьми, а 40.000 гульденов передай жене моей, Марте Тессель, в Амстердаме, Морская улица, собственный дом. Л если потонет бриг, а бутылку одну найдешь в море, перешли, ей, Марте Тессель. жене моей, мое последнее приветствие. Пусть простит меня, если огорчал ее в чем Все наши умерли Весь экипаж до матроса Карл, Губерт первые Я один жив, пока. Неделю без пищи привяжусь к мачте кто заметит Прощайте Густав Тессель, Бриг «Марта». 1713 года. Сентябрь 15 дня».
Когда Гатлинг кончил читать, наступило молчание.
Как это жутко и странно, мы получили поручение от мертвеца передать прйвет его жене, которая уже двести лет, как в могиле и, вздрогнув, мисс Кингман добавила, сколько ужасных тайн хранит это море!
Пятьдесят тысяч гульденов, думал вслух Симпкинс, провожая глазами удалявшийся бриг. Сколько же это будет по курсу на сегодняшнее число?..
Часть вторая
Картина I Тихая пристань
Гатлинг посмотрел в подзорную трубу.
Открытая вами гавань имеет чертовски странный вид, Симпкинс. Эта «гавань» тянется на много миль: мачты и трубы и опять мачты Но обратите внимание: ни одна труба не дымит, а мачты Их оснастка, паруса?.. Посмотрите, мисс Кингман, и Гатлинг передал ей подзорную трубу.
Да, это скорее какое-то кладбище кораблей, воскликнула Вивиана. Мачты и трубы изломаны, от парусов остались одни колчья и потом, где же земля? Я ничего не понимаю
Нельзя сказать, чтоб и для меня все было понятно, мисс, ответил Гатлинг, но, я думаю, что дело обстоит так: в Саргассовом море, в этом стоячем болоте, очевидно, есть свои течения, хотя и очень замедленные водорослями. Очевидно, мы попали в одно из этих течений, которое, увы, и привело нас к этой «тихой пристани». Вы посмотрите, в какую «гавань» входим мы. Вот кто встречает нас, и он жестом показал вокруг.
Чем ближе подходил пароход к необычной гавани, тем чаще встречались км на пути печальные обломки кораблей. Здесь были разбитые, искалеченные, полусгнившие суда всех стран и народов. Вот пирога из целого куска дерева А вот один скелет рыбачьего барка: наружная обшивка обвалилась, шпангоуты торчали, как обнаженные ребра, и килевая часть походила на рыбий спинной хребет Еще дальше виднелись более или менее сохранившиеся суда: барки, шхуны, тендеры, фрегаты, галеры Ржавый современный пароход стоял бок-о-бок с португальской каравеллой шестнадцатого века. Она имела красивые, изогнутые корабельные линии. Низкий борт возвышался затейливыми недостройками на носу и корме. Стержень руля проходил сквозь всю корму, по серединам бортов были отверстия для весел. «Санта Мария» отчетливо виднелось на борту.
Удивительно, воскликнул Гатлинг. почти на таком же судне плыл Колумб, и одна из его каравелл также называлась «Санта Мария», две других «Пинта» и «Нина». А вот, смотрите, и дальнозоркий Гатлинг прочитал на борту линейного корабля:
«Генри». Дальше, видите, трехпалубное судно: «Суверен морей» и «1637 год» на его борту. А между ними колесный пароход первой половины девятнадцатого века не более 50 метров длины.
Проход между судами становился все уже. Несколько раз пароход останавливался, натыкаясь на крутые обломки, наконец, остановился совершенно, подойдя вплотную к сплошной массе тесно прижатых друг к другу кораблей, как бы слившихся в своеобразный остров.
Спутники молчали. У всех было такое чувство, будто их заживо привезли на кладбище.