Для осуществления беспрепятственного грабежа германское командование в широких масштабах практиковало организацию так называемых запретных зон, из которых население поголовно выселялось, а их имущество забиралось и отправлялось в Германию. Изъятию подлежали: весь цветной металл, швейные машины, комоды, шифоньеры, умывальники и т. д. Работая сапожником при ВИКДО, я был очевидцем того, как награбленное имущество, промышленное оборудование и ценности свозились в здание госбанка, и каждую ночь на машинах отправлялось в Германию. Ограбив начисто население города, отняв у него весь скот, всю птицу, все продукты питания и личное имущество, фашисты довели людей до того, что население переживало
голод, ело собак, кошек, обрывало цветы с деревьев, снимало кору с них и питалось ими".
Степан Григорьевич задумался. Все труднее и труднее работать. Все ожесточеннее становится враг, изощряясь в своих злодеяниях.
- Детально продумали систему грабежа, - зло сказал Степан.
- Ага, очень четко разработано. Вот, значит, стервятники - врываются в зону и начинают громить и грабить квартиры. Нагрузили машины - докладывают начальству, - а командует мародерами немецкий офицер Штраух, - докладывают, значит: извольте осмотреть добычу, Ну, тот выберет, что получше, лично для себя, а остальное отправляют в гестапо. Оттуда ночью на автофургонах трофеи отправляют прямиком в Германию.
- А не послать бы нам туда своих людей, - сказал Островерхов. - Раз уж грабеж предотвратить не можем, значит, надо хоть часть украденного возвращать нашим людям. А? Как ты думаешь, Петрович?
- Оно, конечно, так. Только что мы можем сделать?
- Можем! Пойдут туда работать наши люди и будем кое-что сгружать не в гестапо, а в наши склады - найдем куда.
- Так охрана ж...
- Будет и охрана. Зря, что ли, наши люди пошли в полицию?
- А что? Это бы здорово!
- Сделаем, Петрович, - решительно сказал Островерхов. - Точка. А теперь давай поспим.
Степан Григорьевич долго не мог заснуть. Никак сон не шел. "Надо искать, - думал он, - искать пути легализации подполья. Что же использовать?.. Может, общину? Да такую, чтобы и нам удобно было, и немцам невдомек. А выходить надо, ох, как надо. Особенно с молодежью. Того и гляди, схватят кого-нибудь и отправят в Германию". Мучительно думал Островерхов о том, как предостеречь людей от угона в Германию? Конечно, помогают справки, которые выдает врач Петрова. Но нельзя и ее ставить под удар. Могут заметить, что Петрова очень уж многих освобождает от работ по болезни.
Да, что там Борис с Виктором Слезаком мудрят? Кажется, у них выходит с подделкой документов. Попробуем снабдить людей надежными документами... Борька, Борька. Не по годам серьезен. Война научила многому. Надо бы ему поручить ребят. Нет, слишком горяч. Сам нуждается в контроле. Скорей всего это дело придется возложить на Азу. Правда, она и так загружена листовками и приемами радиосводок...
Островерхов осторожно встал с постели, прошлепал босыми ногами к окну, отодвинул плотную шаль, которой было занавешено окно, посмотрел во тьму. Над цементными заводами изредка взлетали ракеты, казалось, где-то поблизости бухают пушки, трещат пулеметы. Рядом, совсем рядом. Подполье на передовой. Такого Степан Григорьевич не припомнит из времен гражданской. Может быть, потому и трудно так наладить работу? Старый опыт трудно приложить к новым условиям. А впрочем, многое из него может пригодиться, Островерхов отошел от окна и лег. Надо было хоть часик-другой уснуть. Завтра день трудный.
Бал
Операцию "Бал" поручили Сергею Карпову. Посылая на задание, Островерхов необычно долго и обстоятельно инструктировал Сергея, как-то особенно и несколько раз подчеркивая: не зарывайся, не увлекайся, сделаешь главное - наведешь самолеты и уходи. Результатов не жди: завтра все узнаем.
Помолчав, снова начинал то же самое и почти теми же словами. Сергей знал, что руководитель справедливо считает его не в меру горячим и всегда старается предостеречь от опрометчивых поспешных действий. Но такую строгую нотацию он, Сергей, выслушивает впервые. И потом, почему он должен ее выслушивать? Что он, мальчик? Он, слава богу, сам уж как-нибудь...
Неожиданно Островерхов засмеялся тихим, добродушным смехом. Сергей сразу успокоился, удивленно глянул на Степана Григорьевича.
- Что, Сергей, небось, кипит все в душе? Дескать, чего это старый хрыч душу мотает? И так, мол, все ясно, да и сам не маленький... Помни: осторожность - твой помощник. Ну, Сергей, как говорят охотники, ни пуха ни пера.
Сергей постеснялся ответить традиционным "К черту!".
...Островерхов долго сидел при коптилке, наносил кружочки, стрелочки, зигзаги и треугольники ходов сообщения, траншей, дотов, блиндажей на карту города. А в голове ворочалась мысль: община, община... А какая? Что-то надо придумать. Организация разрослась. Нужно ставить и решать задачи пошире. Да и организационные формы надо менять. Усилить нужно помощь партизанам. Егоров просит теплую одежду, продовольствие, медикаменты. Придется отправить из наших запасов. Надо новые явочные квартиры иметь. Только здесь нельзя. И так чуть не поставили под удар Боднарей. Спасибо, Екатерина Петровна шнапсом выручила... Лучше всего, пожалуй, у Анны Зотовны обосноваться.