"Лучше, чем у вас дома, мальчуган?"
Уильям сидел молча.
Человек тяжело вздохнул, отвел кулак и ударил Уильяма в живот. Тот согнулся пополам, камнем упал на землю, и его вырвало прямо на песок.
Человек ухватил его за шиворот и поднял вверх, как пушинку, как будто он вообще ничего не весил.
"Отвечай мне, парень. У меня не так много времени - и если не хочешь, чтобы я поторопился со своими вопросами..."
Говорил он мягко, однако при этом выразительно
тронул кинжал у себя на поясе.
Уильям вытер рот, и плечо тоже, уж как сумел, и уставился на человека горящими глазами. Ладно, подумал он, и почувствовал, как снисходит на него абсолютное спокойствие. Если мне и суждено умереть здесь, по крайней мере, я умру за что-то.
Мысль эта была ему почти облегчением.
Однако сестра курильщицы трубки положила конец волнующей сцене, ткнув следователя под ребро своим мушкетом.
"Если тебе и сказать больше нечего, так мы с сестрой слышали это уже не раз," - сказала она со сдержанным отвращением. "Он вовсе не тихоня, этот солдатик."
"И правда, так,"- согласилась курильщица и остановилась, чтобы вынуть изо рта свою трубку и лихо сплюнуть в сторону."'Он ведь только растерялся, ээ... это же видно, как божий день. А еще похоже, ээ... что с тобой он говорить не будет, нет."
Она фамильярно ухмыльнулась Уильяму, показав ему единственный оставшийся во рту желтый клык. "Скорее умрет, чем заговорит, да, паренек?"
Уильям чуть наклонил голову, всего на крохотный дюйм, и женщины захихикали.
И не было этому никакого другого названия: они над ним потешались.
"Иди-ка ты отсюда к своим,"- сказала тетушка мужчине, махнув рукой на пляж позади него." Они без тебя пропадут."
Человек на нее даже не посмотрел - он не спускал глаз с Уильяма.
Однако, спустя какое-то время, он коротко кивнул и повернулся на каблуках.
Уильям почувствовал, как у него за спиной завозилась одна из женщин; что-то острое коснулось запястья, и шпагат, которым они его связали, распустился.
Ему страшно хотелось растереть себе запястья, но делать он этого не стал.
"Иди, мальчик,"- сказала ему курильщица трубки почти нежно. "Пока никто тебя не видит, и не... измыслит еще какой-нибудь идеи."
И он ушел.
В верхней части пляжа он остановился и оглянулся.
Обе старухи исчезли, а мужчина сидел на корме лодки и быстро греб в сторону от берега, теперь почти опустевшего. Человек, не отрываясь, смотрел на него.
Уильям отвернулся.
Солнце наконец стало видно, светло-оранжевый круг тускло светил сквозь туманную дымку. Сейчас, в начале второй половины дня, оно уже опускалось за горизонт.
Он повернулся лицом к острову и двинулся на юго-запад - но все еще чувствовал у себя на спине чей-то взгляд, очень долго, даже после того, как берег позади него исчез из вида.
Живот болел отчаянно, и только одна мысль осталась у него в голове - та, что сказал ему капитан Рэмси.
"Вы слыхали про леди по имени Кассандра?"
НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ БУДУЩЕЕ
Лаллиброх
Инвернесс-Шир, Шотландия
Сентябрь 1980
НЕ ВСЕ ПИСЬМА были датированы, только некоторые.
Бри осторожно перебрала с полдюжины, лежавших сверху, и с чувством, будто она, с трудом удерживая равновесие, балансирует на вершине американских горок, выбрала одно, с датой - 2 Марта 1777 г. н.э.- написанной на клапане конверта.
"Думаю, это будет следующим."
Она с трудом перевела дыхание.
"Тонкое. Значит, короткое."
В нем действительно было не больше страницы, даже половины страницы, но причина этой краткости была ясна; его написал отец. Его угловатый, решительный почерк заставил ее сердце забиться сильнее.
"Мы с тобой никогда не позволим учителям заставлять Джемми писать правой рукой,"- яростно сказала она Роджеру. "Никогда!"
"Правильно,"- сказал он, слегка озадаченный, но все же очень довольный ее вспышкой. "Или левой, как тебе будет угодно."
2 Марта Anno Domini 1777,
Фрейзерс Ридж,
Колония в Северной Каролине
Моя дражайшая Дочь...
Сейчас мы готовимся к отъезду в Шотландию. Не навсегда, и даже ненадолго. Вся моя жизнь - наша жизнь - здесь, в Америке. И, положа руку на сердце, я бы предпочел быть заеденным до Смерти Шершнями, чем ступить на борт любого другого Судна; но я стараюсь не размышлять слишком долго над Планами на Будущее.
И есть еще два основных Мотива, которые вынуждают меня к настоящему Решению.
Если бы у меня не было Дара Знания, который вы и ваша Мать и Роджер Мак мне принесли, я бы, вероятно, думал - как думает Большинство людей в Колонии, - что Континентальный Конгресс не продлится и шести месяцев, а Армия Вашингтона и того меньше.
Я сам говорил с человеком из Кросс-Крик, который был уволен (с почетом) из Континентальной армии, по причине жестокого Ранения в Руку - твоя Мать, конечно, с этим разобралась; он сильно кричал, и меня призвали на помощь, чтобы на нем посидеть,- так он говорил мне, что у Вашингтона не более, чем несколько тысяч солдат регулярной Армии, все очень скудно оснащенные и одеждой, и оружием, всем не выплачивают причитающегося им жалованья,
которое они вряд ли когда-нибудь получат. Большинство его мужчин - из Ополчения, их зачисляют по коротким контрактам, на два-три месяца, и Оно уже тает, так как всем необходимо вернуться домой для Работ в Поле.