Одна поразительно поэтичная каталанская фраза дает представление о серости и скуке Барселоны двадцать пять лет назад: «color de gos сот fuig», «цвет убегающей собаки» то есть блеклый, неопределенный, цвет грязи, за которым тем не менее что-то угадывалось. В культурном смысле Барселона, без сомнения, была самым интересным городом Испании, с большим потенциалом, которого не имел (во всяком случае, на взгляд приезжего) Мадрид. Кто смог бы отрицать, что этот город обладает своеобразной прелестью: ночная жизнь, артистические компании, дешевые ресторанчики, большие, слегка попахивающие плесенью гостиничные номера по десять долларов за ночь, старые мюзик-холлы, такие как «Молино» на Параллель Правда, юмор этот был непонятен иностранцу, не знающему каталанского (а теперь он может и вовсе исчезнуть из-за зацикленности Барселоны на своем имидже). Это не говоря уже о богемном стиле, о духе франтовства, чьи ростки уже пробивались и чьи корни надо искать
в XIX веке за столиками кафе «Элс куатре гатс» («Четыре кота»). Пожалуй, он уже завял от благоухающего дезодорантами дыхания каталонских яппи. Один мой друг обычно приводил в качестве квинтэссенции здешнего щегольства историю пожилого обедневшего поэта по имени Альберт Льянас. Так вот, Льянас однажды утром шел по Рамблас, одетый в только что сшитый серый воскресный костюм, не зная, где и когда ему в следующий раз доведется поесть. Он поднял голову и увидел на одном из балконов вдову своего знакомого.
Мадам! галантно воскликнул он и указал на лацкан своего пиджака, на котором еще не было бутоньерки. Нет ли у вас булавки?
Найдется, сеньор Льянас.
Тогда вас не затруднит воткнуть ее в кусок хлеба и бросить мне?
Двадцать пять лет тому назад вы все еще могли найти в Барселоне следы такого отношения к своему облику. Сегодня ничего не осталось. Франтовство существовало на всех уровнях, было очень развито у каталанских цыган. Корберо уверяет, что «профессиональной чести» его научили трое цыган, носивших клички Пука (Блоха), Фланелька (Фланель) и Пластик. Они были прирожденными торговцами, умели продать на Пассейч де Грасиа самую худшую, самую обшарпанную одежду как лучшие твидовые костюмы. Они были так искусны в своем ремесле, что художник спросил, а не пойти ли им, так сказать, на повышение. Почему бы вместо отрепьев на часть выручки не купить товар получше, может быть, он дал бы большую прибыль? Блоха, Фланелька и Пластик выслушали предложение с презрительными усмешками. «Что касается песет, может, вы и правы, небрежно заметил Фланелька, но как же искусство?»
Такие тенденции доминировали и на провинциальных и муниципальных выборах в Каталонии. В 1878 году социалистическая партия слилась с только что образованной местной партией PSC, или Социалистической партией Каталонии. Она участвовала в первых муниципальных выборах постфранкистского периода под руководством блестяще одаренного молодого экономиста по имени Нарсис Сера-и-Сера, в прошлом студента Лондонской школы экономики, которого уволили из Барселонского университета за поддержку студенческих протестов против Франко в начале 1970-х годов. Блок PSC PSOE получил 34 процента голосов, почти вдвое больше, чем его ближайшая соперница, более старая и более радикально марксистская PSUC, Объединенная социалистическая партия Каталонии. (Через несколько лет ее постигнет судьба многих европейских социалистических партий, в которых было слишком много старорежимных ленинистов и просоветски настроенных членов раскол и непримиримые ссоры и склоки, особенно когда советская империя в Центральной Европе начала разваливаться.) Более умеренный блок PSC PSOE привлекал молодых избирателей и становился все сильнее и сильнее. На общих выборах в октябре 1982 года социалисты набрали шесть миллионов дополнительных голосов. Эти голоса принадлежали людям, разочаровавшимся в крайне левых. В тех выборах участвовало беспримерное
количество избирателей почти 80 процентов национального электората пришло к избирательным урнам благодаря удачному политическому ходу одного из офицеров правого толка, который в начале 1981 года попытался в Мадридском парламенте вызвать к жизни тень Франко, напомнив испанцам о том, как эфемерна может оказаться их новая демократия. Только в одной Барселоне блок PSC PSOE получил на сто тысяч голосов больше, чем на любых предыдущих выборах. В Мадриде пришло к власти социалистическое правительство во главе с Фелипе Гонсалесом.
В Каталонии сюрпризом выборов 1979 года в правительство провинции стал успех умеренно-консервативной коалиционной партии «Конвергенция и единство» (CiU Convergencia 1 Uniaó), основанной в 1974 году, во главе с Хорхе Пуйолем-и-Солей. Врач и банкир, Пуйоль (род. в 1930) имел богатый опыт оппозиции к Франко не как марксист, а как борец за политическую независимость провинции от Мадрида и за ее самоопределение. В 1950-х годах почти весь каталонский бизнес вынужден был иметь дело с филиалами мадридских банков, получая от них заемы, но в 1959 году Пуйоль заложил краеугольный камень независимой каталонской банковской системы, основав «Banca Catalana», первое банковское учреждение в провинции. Естественно, это расположило к нему каталонских бизнесменов, и его популярность еще усилилась на следующий год, когда он вступил в ассоциацию с так называемыми fets del Palau (участниками событий во дворце). В мае 1960 года Франко в сопровождении министров нанес один из редких визитов в Барселону. 19 мая министры присутствовали на концерте в Палау де ла Мусика Каталана, роскошном концертном зале, построенном в модернистском стиле в 19051908 годах Доменек-и-Монтанером специально для каталонских хоров. Концерт был посвящен столетию барселонского поэта Жоана Марагаля и включал в себя положенную на музыку его патриотическую поэму «Еl Cant de 1а Senyera» («Песня флага»), каталонский гимн, запрещенный Франко. К ярости франкистских высших чинов, группа каталонских националистов встала и пела вместе с хором: