Соотнося повесть Гевары с плутовским романом, следует отметить и еще одно. В классическом своем варианте плутовской роман всегда в тех или иных пропорциях предполагал «диалог» автора и протагониста. Даже в том приглушенном виде, в каком он еще присутствует (как дань традиции) в романе Кастильо Солорсано. В «Хромом Бесе» говорит один человек. И этот человек всегда Гевара.
В «Хромом Бесе» весьма ощутимо влияние плутовского романа в частностях (особенно в варианте Кеведо). Несомненно усвоены многие его уроки и даже использованы некоторые принципы его поэтики. Но в целом повесть принадлежит уже иной литературной системе. Лишь наличие некоторых элементов, свойственных романам и повестям о пикаро, позволяло относить повесть Гевары к плутовскому роману. Громадный успех повести о Ласарильо с берегов Тормеса способствовал утверждению плутовского романа и в других странах Западной Европы. И хотя ни в одной стране не было создано ничего равного лучшим испанским образцам (если не считать громкой славы лесажевского «Хромого Беса», наполовину обязанного своим успехом испанскому источнику), тем не менее ряд романов «не испанской» продукции заслуживает серьезного читательского внимания. Одной из первых стран, соблазнившихся плутовским романом, была Англия. Неправильно было бы усматривать в этом результат одного только литературного влияния. Это было подсказано потребностями самой действительности. При всей разнице исторического пути и социально-экономического и культурного положения этих двух стран, какие-то общие процессы
протекали. В XVI веке в Англии, как и в Испании, и отчасти по сходным причинам (обезземеливание крестьян, бегство в города и т. д.) образовалась прослойка и пикаро и апикарадо. Она-то и стала питательной почвой для появления сходных явлений и в области литературы.
Первым английским плутовским романом почитается «Вестник Черной книги, или Жизнь и смерть Неда Броуна, одного из самых замечательных карманников в Англии» (1592). Принадлежит он перу одного из крупнейших английских писателей того времени Р. Грина, особенно интересовавшегося «дном» лондонского общества и даже посвятившего ему книгу очерков под названием «Замечательное разоблачение мошеннического промысла» (1591).
Роман Томаса Нэша «Жизнь Джека Уилтона» был напечатан в 1594 году. Это история молоденького пажа, пронырливого и сметливого, решившего выбраться в люди. Своей цели он добивается после многочисленных приключений и скитаний по Англии и многим странам Европы. Родиит его с испанской традицией панорамность изображения, красочность в изображении лиц н типажей, встречавшихся герою на путях его странствий, сатирическое отношение ко многим проблемам времени, а иногда и подлинная гражданская горечь.
Со всем тем, есть и определенная разница. Новинкой, например, по сравнению с испанскими плутовскими романами является одно уже то, что Наш сталкивает своего героя со многими реальными историческими лицами (он встречается с Томасом Мором, очень забавно беседует с Пьетро Аретино, слушает Эразма и Лютера и т. д.). Значительно большее место по сравнению с испанскими писателями английский романист уделяет приключению, как таковому, не стремясь извлечь из каждого житейского столкновения моментальный урок и моральную заповедь. Он не озабочен моральными «рго» и «contra», вопросами иллюзии и реальности, правды и неправды. Он гораздо больше тяготеет к «авантюрному» повествованию, к поведению личности «в чрезвычайных обстоятельствах». И, вероятно, именно поэтому историки английской литературы прокладывают от Нэша прямую линию к Дефо, то есть к типу романа приключения и воспитания.
В самом «зародыше» плутовского повествования были заложены возможности для прорастания в разных направлениях: от философско-сатирической повести до приключенческо-воспитательного романа.
Значение плутовского романа для развития мировой литературы огромно. Умерев как конкретно-исторический жанр, он повлиял на становление и развитие большинства повествовательных жанров нового времени.
Жизнь Ласарильо с Тормеса, его невзгоды и злоключения
Пролог
В противном случае писали бы весьма немногие и только для одного какого-нибудь читателя, ибо писательство дается нелегко, и те, кто этим делом занимается, желают быть вознаграждены не столько деньгами, сколько внимательным чтением их трудов, а если есть за что, то и похвалами, по каковому поводу говорит Туллий: «Почести питают искусство».
Неужели вы думаете, что солдату, первому взобравшемуся на штурмовую лестницу, более, чем кому-либо другому, опостылела жизнь? Разумеется, нет, только жажда похвал заставляет его подвергаться опасности, и точно так же обстоит дело в искусствах и в словесности. Хорошо проповедует богослов, пекущийся о людских душах, но спросите-ка его милость, огорчает ли его, когда ему говорят: «Ах, ваше преподобие, какой же вы прекрасный проповедник!» Некий рыцарь, который весьма неудачно бился на турнире, отдал свою кольчугу шуту, ибо тот восхищался меткостью, с какою рыцарь будто бы наносил удары копьем.
Ну а как поступил бы рыцарь, если б он в самом деле заслуживал похвалы?