с наркобизнесом и продажей на металл предприятий.
Камера шла вдоль парадных расчетов. Технику пригнали подкрашенную, но старую и убогую, даже гвардейская раскраска и заунывные надписи типа "герой ДНР" этого скрыть не смогли. Бойцы в строю - ухоженные, поглаженные. Женщины «спасательного ведомства» отборные - ножка к ножке, у Филина с голодухи аж слюнки потекли. Впрочем, судя по похабным восклицаниям зрителей, не у него одного.
Плюнул и пошел досыпать - вечером на войну. По пути вспоминал, как попал бригаду.
Тогда после приезда в Донецк, его принял лично комкор. Суховатый холеный генерал-лейтенант с аккуратной, волосок к волоску, прической, ухоженными ногтями и умными, чуть маслянистыми глазами, в отличие от тех начальников, кто отправлял Филина с перевалочной базы в Новочеркасске, вел себя доброжелательно, не хамил.
- Как обустроились?
- Нормально, товарищ генерал. Вполне приличное офицерское общежитие...
- Это хорошо. Люди с боевым опытом нам нужны. Да, конечно, были у вас взыскания. Но здесь не учения, а война. Если проявите себя, то мы ваше личное дело быстро поправим...
Однако по поводу должности ничего тогда не сказал...
На следующий день после аудиенции его принял прапор отдела кадров. Полистав с умным видом личное дело, предложил выйти на перекур.
- Есть жирная вакансия! - убедившись, что рядом нет посторонних ушей, негромко произнес прапор. - Командира разведроты в знаменитой бригаде. Бригада отдельная, над головой только комбриг.
- Согласен... - чуть подумав, ответил Филин.
- Условия знаешь?
- Какие еще условия!?
- Ты что, капитан, с дуба рухнул? Двадцатка сразу. И ежемесячно по три штуки...
Филин быстро прикинул. Оклад комроты по здешней сетке будет примерно сто пятьдесят тысяч рублей. Ну, в принципе, это еще по-божески.
- Слушай, товарищ прапорщик, а может я просто тебе на эту сумму вискарь куплю? С бумагой связываться неохота, а хороший примерно так и стоит.
Прапор посмотрел на Филина как на безнадежно больного.
- Ты только не говори, разведка, что это серьезно... Прикалываешься?
- Да вроде нет. А в чем дело?
- Двадцатка долларов, капитан!
Филин поглядел на прапора другими глазами, словно проявляя отснятую в памяти пленку. У крыльца - новенький «Инфинити», ключи с такой же эмблемой он видел на его рабочем столе. У самого же кадровика из-под кителя на шее посверкивает полукилограммовая «бандитская» цепура. На пальце - печатка с очень даже нехилым алмазом, на запястье явно дорогие часы... Стало быть, не шутит, и расценки тут и правда серьезные.
- У меня таких денег нет!
- Да понятное дело, сюда ж миллионеры не приезжают. Но это мы решим, капитан. Сейчас дам адресок. Съездишь в банк, ну не в банк, а финансовую компанию. Возьмешь кредит налом под справку с места работы. Справку я сейчас выпишу, там все схвачено. Нал сразу на руки, процент минимальный...
- А как потом отдавать!?
- Ну ты и странный! За два месяца бабло отобьешь. Комбриг объяснит за твою зону ответственности. Через полгода уедешь отсюда на своем джипе...
Вот, стало быть, какая она, «помощь братскому Донецку»... Впрочем, а что он еще ожидал увидеть после Чечни?
- Нет! - сказал Филин.
- Что нет!? - слегка подохренел кадровик.
- То самое. Рапорт на тебя писать, конечно, не буду, но еще раз вякнешь, споткнешься о порог и останешься без зубов...
Прапор задумался...
- Теперь понятно, откуда такое личное дело. Из идейных, стало быть?
- Я солдат, а не бизнесмен...
- Ладно, тебе решать. Где-то даже таких как ты уважаю. Зайди минут через десять, назначение будет готово...
Через четверть часа уже не прапор, а толстый сержант выдал Филину предписание на строевой отдел одной из бригад. По прибытию он, уже без вопросов о пожеланиях, был поставлен на должность командира обычного линейного взвода, который посменно держал опорник в районе Ясиноватой.
Глава 11
Обитатели спальных районов отправились в центр изображать демонстрацию, и окраины Донецка будто вымерли. Назгула это не удивило. Его горловское детство пришлось на конец восьмидесятых - начало девяностых. Тогда, точно так же как и сейчас, работники шахт и госпредприятий по разнарядке собирались в праздничные колонны, а те, кого бог миловал, сидели с пивом, прилипшие к телевизорам. Только парад смотрели, конечно, не местный, а общесоюзный, проходивший в Москве.
Неброский дом, расположенный в километре от объекта, с двумя гаражами и просторным двором, был арендован еще за месяц и служил основной технической базой группы. Сюда доставлялись оборудование и снаряга,
которые Назгул принимал, а потом раскладывал в тайниках для Шульги, Дайми и Галла.
Назгул прикрыл дверь гаража, включил свет и еще раз внимательно осмотрел подготовленную машину. Российский внедорожник УАЗ-патриот, в меру ушатанный, для пущего эффекта покрытый специальным спреем, имитирующим дорожную пыль и грязь.
Спрей он выписал из Америки, где внедорожники не были как в постсовке, статусными машинами. Раскатывать на каком-нибудь Гран-Чероки, сверкающем после мойки, там считается дурным тоном, а потому любой уважающий себя житель Мериленда или Огайо, чтобы не смеялись соседи, старательно покрывает машину искусственными признаками езды по бездорожью.