Поднялись мы с этим полковником в мой кабинет. И ставит он мне задачу в общих чертах:
В кратчайшие сроки по указанию директивных органов (тогда это было только одно ЦК КПСС) нам с вами, вдвоем, без привлечения кого-либо, надо максимум за три дня найти ту информацию, которая мне нужна.
А какая информация нужна? Мне нужны документы дивизии имени Дзержинского, связанные с обороной Москвы в 1941 году, от сентября до ноября 1941-го. Я ему в ответ:
Товарищ полковник, позвольте вам заметить, что дивизия им. Дзержинского по данным, подтвержденным документально, с сентября по ноябрь 1941-го если и участвовала в обороне Москвы, то только в виде «драп-грабь-армии» тикала по Волоколамскому шоссе за пределы Москвы и в обороне города не участвовала была выведена во второй эшелон. Отставить! Выполнять, что сказано!
Больше дня мы угробили на поиски боевых успехов дивизии имени Дзержинского, которых не было. На следующее утро, когда я пришел на службу, полковник уже стоял в вестибюле и нервно топал каблучком. Из чего я сделал вывод: да, «директивные органы» действительно не дремлют. Когда мы вновь начали работу, он мне говорит: «Ну, ладно, ваши соображения».
Мои соображения заключались в том, что задачу установления инженерных заграждений на подступах к Москве по Волоколамскому направлению, по направлению на Московское море и по Ленинградскому шоссе была поставлена лишь одной воинской части Отдельной мотострелковой бригаде особого назначения войск НКВД, которая тогда действовала в личном подчинении наркома внутренних дел тов. Берии.
Тут полковник сразу заинтересовался: «А что же, говорит, вы раньше молчали?» На что было отвечено, что тов. полковник
ни о чем не хотел слышать, окромя дивизии Дзержинского. Документы которой, особенно по инженерной части, он перерыл носом. И тогда мы обратились к этой бригаде
На ОМСБОНе следует остановиться подробнее. Существовала такая Особая группа диверсионная и сугубо законспирированная группа диверсантов-террористов, находившаяся в личном подчинении наркома внутренних дел со времен, видимо, аж товарища Ягоды. К 1940 году она была в распоряжении уже Берия. Об этой Особой группе по сей день не известно ничего ни имен людей, ни их количество. И пресловутая бригада также изначально задумывалась как воинская часть, выполняющая диверсионно-террористические задания особой важности и сугубой секретности. Именно с этим связана одна маленькая, но немаловажная деталь: в этой бригаде документация велась не так, как в обычных частях, а по принципу: «два пишем, восемь в уме». Именно поэтому совершенно невозможно обнаружить документальных свидетельств пребывания в этой бригаде Николая Кузнецова, хотя известно, что именно через нее Кузнецов забрасывался в отряд Медведева. Я год потратил на изучение этих документов, но так ничего и не нашел. Потому что очень многие вещи в этой бригаде выполнялись на основании устных распоряжений. Которые никоим образом не фиксировались.
Когда мы с полковником все это начали искать, я еще не знал, что ищу, вот в чем фортель: «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что»! Видимо товарища полковника эти «директивные органы» в лице вышестоящего начальства поставили в позу прачки и пару раз так трахнули на почве секретности, что он боялся что-либо вообще сказать. Полдня мы искали неизвестно что. В конце концов, товарищ полковник отчаялся и понял, что никак ему не выполнить задания директивных органов, пока реальный исполнитель не будет знать свою задачу. Но пока из трех дней в запасе у него не осталось полтора, он не раскололся.
Поворачивается ко мне и грустно-грустно вопрошает: «Скажите, пожалуйста, а вот у вас такая фамилия вы не родственник такого-то?» «Да я, говорю, в общем-то, его сын».
Знаете, я с вашим батюшкой служил вместе, когда услышал вашу достаточно редкую фамилию, сразу подумал: и отчество подходит, и возраст. Ну, тогда я вам доверюсь! Видимо, это была последняя заначка полковника больше терять уже было нечего. От услышанного можно было обалдеть
Перед готовящимся XXVI съездом КПСС проводилась очередная зачистка Москвы. А незадолго до этого в стране пошли взрывы начинался, так сказать, ренессанс терроризма. Ну и на этот предмет службы безопасности проверяли весь центр Москвы. И в ходе рутинной проверки правительственных сооружений, в здании тогдашнего Госплана в Охотном ряду там, где сейчас находится Государственная дума совершенно случайно, при проверке электропроводки, в подвале обнаружили какие-то лишние проводки, не обозначенные ни в одной схеме электропроводки. Все было просто: кто-то слишком сильно хлопнул крышкой электрощита и отвалился кусок штукатурки, а за ним пучок проводов, уходящий в никуда. Тут же выяснили, что эти провода никак не подходят к задействованной в здании проводке. Более того, кто-то из бывалых людей не пионервожатые же проверяли состояние электропроводки понял, что это не просто так: детонирующий шнур, да еще и трофейный немецкий, образца 19301940-х годов! Тут народ обалдел. Простучали всю эту проводку и дошли до того, что оказывается, в самых «интересных» опорных местах подвала здания (который, между прочим, соседствует с сооружениями метрополитена) заложены огромные запасы взрывчатого вещества. Несколько сот килограмм! Да еще и в тех точках, одновременный подрыв которых попросту развалил бы здание Госплана на две стороны. Одна часть непроходимыми преградами завалила бы весь Охотный ряд до гостиницы «Москва», а вторая улицу Горького до гостиницы «Националь»