Сухие же строки документов и воспоминания выживших свидетельствуют: спецназовцев готовили как всегда чисто по-советски. Если спецподготовка, то эпизодически, преподавание разведдисциплин и вовсе на дилетантском уровне: бойцы не получили самых минимальных навыков ведения разведки в тылу врага. Оружие (отечественное и иностранное) изучалось устаревшее. Противотанковая подготовка? Да хватит с них и знания гранат, да умения кинуть бутылку с зажигательной смесью! (Вот разве только с такой бутылкой и умела обращаться Зоя Космодемьянская, да и то плохо.) Зато, уж как водится, на строевую муштру и караульную службу отцы-командиры времени не пожалели
А вот опыт уже ставших к тому времени легендарными разведывательно-диверсионных операций конца 19301941 гг. «не проходили». Про то, как и почему похерили бесценные испанские уроки, умолчим отдельная тема. Но уж можно-то было сделать «разбор полетов» 19391941 одна немецкая десантная операция на Крите чего стоит! Но Единственное, на что оставалась надежда, отменная подготовка и личный боевой опыт командиров (да и то не у всех): у кого образца 1941-го, у кого испанский, а у некоторых и пораньше. Так что, воевать омсбоновцы все же умели получше «обычной» пехоты.
Умели с парашютом прыгать, а линию фронта пришлось преодолевать на своих двоих, плюс лыжи (а вот такой тактике перехода линии фронта не учили) то ли самолетов не хватило, то ли, как обычно, командование перемудрило. И 31 марта 1942 года отряды под командованием майора Коровина по последнему снегу ушли в тыл врага. Тут и сказались недостатки подготовки первые потери, еле-еле на второй день сумели оторваться от преследования противника.
Две недели шли только по ночам. Костров не жгли, горячего не ели, чаи не гоняли давились мерзлыми сухарями, другой скудный сухпай берегли на будущее. Каждый нес на себе и на волокушах более 50 килограммов груза. И ладно бы тащили только то, что нужно в бою и на привале оружие, боеприпасы, медикаменты, продукты, взрывчатку, батареи для раций. Сотни километров из последних сил волокли мало подходящий диверсанту груз листовки и прочие изыски главпуровского творчества. Представьте себе спецназовца с пачками «Правды»: «Тук-тук, это я почтальон Печкин». А попробуй, брось макулатуру тебя тут же политрук Тут уж что-нибудь одно либо поезда рвать, либо пропагандой заниматься. Сколько той же взрывчатки можно было взять вместо этого хлама, да и разве не тол лучший пропагандист?!
Один из семи отрядов капитана Артамонова за 19 ночей прошел 370 километров. Другой, старшего лейтенанта Бажанова, одолел «лишь» сотню в той оттепели лыжи годились разве что в качестве весел. Отряду лейтенанта Каминского вообще пришлось вернуться с полдороги погибли 20 и пропали без вести двое бойцов.
Не все оказались в силах выдержать напряженный марш. Некоторые, обессилев, отстали. Отряды растянулись на марше и на отставшего обычно натыкался передовой дозор идущего следом отряда. Разговор был коротким: «Дезертир!». Приговор приводился в исполнение на месте. Так, например, на переходе убили радиста Юлия Лонского. Парнишке пришлось тяжелее всех: помимо оружия, взрывчатки и боеприпасов он тащил на себе рацию с грузом батарей для нее и, вестимо, «оружие пропаганды» ту самую макулатуру. За четыре дня почти безостановочного пути ослаб и отстал от своего отряда. Нашедшие бойца даже не стали слушать: «Радист? Шифры? Родственники на оккупированной территории?! Сам поляк. Все ясно хотел сбежать с шифрами к врагу. Расстрелять!» По свидетельству очевидцев, радиста зарезали ножом патроны особисты берегли, да и шуму меньше. В отчете же указали: Лонский Юлий Станиславович пропал без вести в районе хутора Теребило во бежал
«Дострелен по мотиву сон на посту» дословная цитата
из оперативного донесения особого отдела ОМСБОН. Тот боец из отряда неудачника-Каминского во время боя был тяжело ранен в ногу и не мог передвигаться. Командир же оказался трусом и подлецом так говорят выжившие в своих донесениях: трясся за свою жизнь, на боевые задания не ходил, предпочитая отсиживаться в безопасном месте. Каминский буквально возненавидел раненого. Еще бы, тот сковывал отряд, что угрожало личной безопасности чекиста. И лейтенант легко создал повод для расправы раненого и ослабевшего от потери крови и голода бойца стал постоянно ставить в караулы. И подкараулил-таки, когда тот заснет. Потом быстрый и «праведный» «суд». Приговор в исполнение Каминский привел лично
Когда отряды добрались к намеченному высоким командованием району базирования, обнаружилось, что штабисты попросту ткнули пальцем в карту. Один из лесов был затоплен паводком, другой на поверку оказался жиденькой рощицей, третьего вообще не было в природе. Но дисциплинированные омсбоновцы разместили базы точно там, где было указано в затопленном лесу. Из шифровок в Центр: «Прибыл на базу назначения. Работа производится на лодках ввиду сплошной воды». Из радиограммы командира другого отряда, старшего лейтенанта Матросова: «Прибыл в д. Климово восточнее Смоленска в 40 км, объекты недоступны из-за половодья». Другой же отряд понес потери и не смог форсировать Днепр из-за мощного пулеметного огня немцев. Но зато, по данным штаба фронта, противника там не должно было быть! В поисках более удобного для переправы места пришлось больше десятка километров пробираться по болотистым и половодным местам, таща с собой лодки. Не всем, видимо, хватило лодок несколько бойцов утонули в ледяной воде