Ты это видел? крикнул я и объяснил, что произошло.
Хорошо, произнес Пит, и на этом все закончилось. Я сделал то, чему меня учили, и не было нужды рассказывать об этом дальше.
Я был последним оператором, покинувшим крышу. Вертолет завис в нескольких дюймах от края крыши, и мне пришлось взбираться по колесу, чтобы попасть внутрь. Как только я подумал, что могу упасть, кто-то схватил меня за штаны и втащил на борт.
На обратном пути я думал о перестрелке. Это был первый раз, когда я увидел людей, стреляющих в меня с расстояния. Стрельба по врагам меня не беспокоила, даже по тому парню в окне, который находился достаточно близко, чтобы я мог видеть его лицо. Моя подготовка взяла верх; они были просто мишенями. Но этот бой был определенно более напряженным, чем рейд на «Радио Могадишо», и я задавался вопросом, насколько он вообще может быть тяжелее.
Когда мы вернулись на базу со своей добычей, операция была признана успешной. Нам удалось захватить одного из самых важных командиров Айдида, и, что удивительно, никто из операторов Подразделения и рейнджеров не пострадал, несмотря на ожесточенную перестрелку.
Фактор стресса определенно взлетел до тысячи, но все выжили, чтобы смеяться и шутить об этом, рассказывая о своих приключениях. Многие предложения начинались со слов: «А затем я» Другие отражали отчуждение от этических вопросов, окружающих убийство. «Вы видели, как взорвалась голова у того парня?» Это было похоже на игру, как будто мы играли в солдатиков с друзьями в детстве, вставали и отряхивались, чтобы пойти домой на ужин.
Во время празднования появился Пит и отвел меня в сторонку, чтобы поговорить о том, как мы с Джейком совершали лобовую атаку на врага в переулке.
И снова твоя тактика облажалась, сказал он. Но я абсолютно впечатлен твоими яйцами.
Я не мог быть более гордым. Теперь я стал частью племени кровавых воинов. Более того, я убил человека почти в упор; человека, который собирался выстрелить в моих беззащитных товарищей по группе, когда они поднимались на борт вертолета. Война была всем, что я себе и представлял. Плохие парни были побеждены, а я со своими друзьями выжили, чтобы сражаться на следующий день. Мы были непобедимы; мы были бессмертны; мы были Подразделением.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
3 октября 1993 г.Могадишо, Сомали
В АДУ, СРЕДИ ОГНЯ И СЕРЫ
На базе тактической группы «Рейнджер» был приятный воскресный день. Парни тренировались и отдыхали. Я бегал по территории аэропорта, пытаясь преодолеть пять миль под палящим африканским солнцем.
После захвата Атто моральный дух поднялся. Мы наконец-то выполнили успешное задание, которое, как все надеялись, приведет нас к Айдиду, но пока что скрутить главного человека или еще кого-нибудь из его командиров не удавалось. И хотя отряд продолжал совершать демонстрационные вылеты и вылазки в город для отработки ближнего боя, мы больше не получали никаких разведданных, которые могли бы привести нас к нашим основным целям.
Также произошло одно тревожное событие. Чуть более чем за неделю до этого, 25-го сентября 1993 года, ополченцы Айдида использовали ручной противотанковый гранатомет, чтобы сбить «Черный ястреб» 10-й горно-пехотной дивизии. Три члена экипажа погибли. Зловещее предзнаменование, это был первый случай, когда в Могадишо был сбит вертолет, и первые потери США с начала августа.
В результате командование приказало провести занятие по теме «сбитого вертолета» по сценарию, «Черный ястреб» упал, убив летчиков и оставив четырех человек ранеными и нуждающимися в спасении. На этих учениях мы многому научились, в том числе внесли необходимые коррективы в свое индивидуальное снаряжение, особенно касательно того, что нам нужно было брать с собой больше медицинских средств и оборудования. Но никто не ожидал, что это станет регулярным явлением; «Черные ястребы» крепкие «птички», и сомалийцам повезло.
Однако, когда в тот приятный воскресный день я покидал ангар, я не думал о том, что «Черные ястребы» могут упасть или что кого-то из нас нужно будет спасать. Об этом никто из нас не задумывался.
На волейбольной площадке офицеры и сержанты сражались друг с другом в игре настолько зажигательной, какой только может быть игра молодых, полных тестостерона мужчин. Я улыбнулся, когда, проходя мимо, увидел, что генерал-майора Г. и подполковника Х. примотали скотчем к паре коек и приподняли рядом с площадкой, чтобы они могли «поучаствовать».
В ангаре парни чистили оружие, а в это время продолжались марафонские игры в карты и «Риск». Некоторые воспользовались этим временем, чтобы написать письма домой.
В то утро я написал весточку родителям, отчасти отвечая на полученное от них письмо, в котором они жаловались на всё: на отпуск, который прошел не так, как они хотели; на усталость; на то, что папа жалеет, что у него не хватает смелости играть на гитаре на сцене. Но что-то в том, что я сидел в огромном раскаленном металлическом сарае далеко от дома, на окраине разрушенного войной города в стране, где люди умирали от голода и убивали друг друга из-за еды и чистой питьевой воды, а другие рисковали жизнью, чтобы остановить это, не вызывало у меня сочувствия к их жалобам.