Нахалка, никогда не думает, что творит!
Но я плюнула на это.
На мне были балетки без каблука, и поэтому я чуть ли не вприпрыжку дошла до высокого забора из деревьев под пристальными взглядами семьи, которая вдруг оказалась злее, чем враги и самообладания мне хватило ровно до конца здания, до туда, где меня уже не было никому видно, и тогда моя походка с летящей и парящей стала тяжёлой. Я переступала с ноги на ногу, двигаясь в направлении к остановке, и понимала, что на моих плечах лежит какой-то всемирный груз.
А следующим шагом, что было? Надо было бы поаплодировать Ярославу, что он на свой день рождения притащил новую возлюбленную и познакомиться с ней. Вот бы сбылась мечта идиота. Действительно.
Я гулко сглотнула, доходя до остановки, и спряталась в её тени. Обычно я ездила на автобусе на работу, но сейчас мне почему-то захотелось проехаться на троллейбусе.
Я дождалась ближайшего, который
шел мимо моего дома в депо, запрыгнула в него, выбрала одиночное место. Я посмотрела на начавший просыпаться город с его пушистыми клумбами только что высаженных бархатцев.
А когда-то, слишком давно, когда меня никто ещё не обижал, я очень сильно любила ездить на троллейбусе, потому что это была самая долгая дорога до дома, по которой провожал меня Ярослав. И мы запрыгивали в троллейбус, и он всегда выбирал последние места, потому что там было удобно обниматься, и сейчас, оборачиваясь назад, я видела в троллейбусе тень нас прошлых. Он в какой-то нелепой дутой куртке с палёным названием «адидас», и на мне пальто, которое бабушка из своего перешила, выточки новые поставила, слегка подкоротила. Мы никогда не жили на широкую ногу, но бабуля была жуткой модницей. И поэтому стиль у меня был немного такой романтичной тургеневской барышни.
Я дважды моргнула и поняла, что чуть не проехала свою остановку, быстро вышла из троллейбуса и через дворы добралась до дома. И все это время до половины одиннадцатого вечера, пока не раздался звонок в дверь, и хриплый голос старшего сына не заставил меня вынырнуть из воспоминаний, я пробыла почти в аду.
Зря ты, конечно, не осталась, фыркнул Рома, заходя в квартиру и держа на руках уснувшего Луку.
Что это с ним? Спросила я, наплевав на замечания сына.
Да сейчас в машине разморило, задремал.
Рома разулся, быстро прошёл в спальню и положил прям в одежде на диван брата.
Хорошо, в общем, посидели.
Я поджала губы.
Мам, вот что ты из всего делаешь трагедию. Папа пытается сохранить ваши отношения такими, какими они были в браке, старается, чтобы жизнь особо не менялась. Но ты из всего стараешься сделать скандал.
Ну, потому что только настоящая женщина может из ничего сварить борщ, налепить пельменей и сотворить скандал, ты разве не знал? огрызнулась я, не желая выслушивать ещё и от сына о том, какая я неблагодарная.
Мам, ну прекрати ты с ним непонятно за что бороться.
Я с ним не борюсь. Мы просто развелись. Как ты этого понять не можешь? Значит, ничего общего у нас быть по определению не может. Мы развелись, мы стали другие, чужими друг другу людьми. Зачем вы все пытаетесь сохранить иллюзию какой-то шведской семьи?
Мам, ну как ты можешь такое говорить? Какая шведская семья? Разве ты не понимаешь, что папа просто старается быть внимательным к тебе?
Если бы он был внимательным ко мне, тогда, вероятнее всего, мы бы с ним не развелись.
Уфф, мам, вот ты умеешь все вот перевернуть, фыркнул Рома и, наплевав на то, что мать можно поцеловать перед уходом, резко прошёл в коридор и, обувшись, закрыл за собой дверь.
Я осталась стоять в коридоре, как оплёванная, только вот от детей мне не хватало выслушивать нотации.
Задавив в себе первый приступ слез, я медленно прошла в зал и стала тихонько раздевать Луку. На моменте с рубашкой и мелкими пуговицами сын все-таки проснулся, хлопнул глазами.
Марианна, счастливо улыбнулся он, ещё не проснувшись, а у меня заледенели руки.
Что? Тихо спросила я, и Лука, приоткрыв глаза, с улыбкой произнёс:
Марианна, папа её на руках кружил, когда они танцевали. Такая красивая, такая добрая. А ещё от неё пахнет мандаринами. Мам, мандарины в мае!
Глава 5
Марианна
Видимо, все-таки хотел познакомить бывшую жену и нынешнюю любовницу.
Из-за этого дыхание сбилось.
При мысли о том, что если бы я оказалась в ресторане, то меня бы смешали с дерьмом, устроили бы показательную порку, давая мне понять, что я просто старая ненужная женщина, которую выставили за порог, у меня чуть было не навернулись на глаза слезы, но я запретила себе плакать.
Я давно запретила себе плакать о нём.
Это как с похоронами: лучше один раз отреветь все, чем каждый божий день вспоминать об усопшем.
А наш брак был тем ещё покойником.
Она мне фокусы показывала. Лука потянулся и широко зевнул. Ты представляешь, она у меня монетку из-за уха вытащила, а я сам пытался, а у меня не получалось, а у Марианны получилось.
Лука недоумённо вздохнул и перекатился головой по мягкой диванной подушке, а я не хотела заострять на этом внимание, поэтому потянула сына на себя, заставляя встать.
Ну, раз ты проснулся, давай ты сходишь, умоешься и будем готовиться ко сну.