И напоминание о том, что он любил всегда крепкий чай крепкий и сладкий настолько, что я до автоматизма выучила этот рецепт, и, даже уехав из дома в первый же вечер я зачем-то заварила чай. А Ярослав приехал в квартиру моей покойной бабушки, в квартиру, которая осталась мне в наследство, сталинка на три комнаты без ремонта, с запахом советских духов. Приехал, долбил ладонью в дверь, которая вздрагивала от каждого прикосновения, а Лука плакал, сидя в коридоре на полу. Я пыталась его успокоить.
Немедленно открой, рычал Ярослав, не контролируя себя.
У тебя другая. Ты ушёл.
Я никуда не уходил. Не смей так поступать со мной, не смей так поступать с нашей семьёй. Ты сама не понимаешь, что ты творишь. Ещё ни одна баба не переломилась от того, что у мужика есть любовница, что ты творишь? орал на весь подъезд Ярослав, а я готова была сквозь землю провалиться и все-таки открыла, и муж схватил меня за плечи, оставляя синяки на них. Домой, быстро! рычал супруг, но я качала головой.
Нет.
Умер так умер.
Сам же приговорил, сам же привёл приговор в исполнение, ещё паскудно так заметил: я вас познакомлю. О каком знакомстве могла идти речь, когда у него любовница, что он хотел, чтоб мы зажили счастливой шведской семьёй или как?
Он предал все, что было нам дорого, предал наших детей.
Я даже не знала, как мне жить после такого.
Я ушла, ничего не забрав из долгого большого брака, а мать сидела на кухне, качала головой, крутила пальцем у виска.
Дура, дура, с такого мужика надо было поиметь все, что только можно, душу из него вытрясти.
А мне тогда казалось, что ничего мне не нужно, кроме развода, гордая и, наверное, действительно дура, если ушла с одним чемоданом, с сыном в бабушкину квартиру.
И вышла на работу. В маленькую типографию, которая в основном печатала стихи местных поэтов, а я должна была эти стихи потом продавать, работала менеджером. Отдел продаж.
Ярослав, узнав о таком, приехал, вскинул подбородок и унизительно так заметил.
Надеешься на свои копейки сына как-то растить?
Я закусывала губы, молчала.
Я понимала, что это дело времени: если Рома сделал свой выбор в пользу отца, то скоро, возможно, и Лука пересмотрит свои взгляды.
Яр тогда рычал:
Мой ребёнок не будет жить в этой халупе.
Твой ребёнок выбрал маму. И не тебе мешать ему делать этот выбор.
Моему ребёнку восемь лет. Он не понимает, что такое выбор, фыркал на меня муж, а я только прикрывала глаза.
Выбор за нас всех сделал Ярослав, когда посчитал, что нормально сказать мне перед тем, как я хотела лечь с ним в постель, о том, что у него любовница. Это было так унизительно. Это было хуже, чем пощёчина. Мне кажется, ни одна нормальная женщина не переживёт такого признания, оно же красной нитью прописано, как будто бы я тебя не хочу сегодня, у меня есть любовница.
Это были ужасные полгода.
Я не хотела отвечать на его ночные телефонные звонки, но почему-то отвечала, чувствовала, что скучать я не переставала, по нему скучалось мне очень.
И мне казалось в какой-то момент, что сил устоять не найдётся, ведь каждый удар Яр наносил предельно точно. И когда дарил Луке подарки, показывая, что папа может многое, и когда замечал, что Рома устроился к нему в компанию и теперь он будет
готовить его на более значимую солидную должность и плевать, что сыну двадцать лет и он в универе учится.
Яр сделал все возможное, чтобы показать мне мою ничтожность.
Но я не сломалась и не прогнулась, получила развод.
Ни на одно заседание Ярослав не приехал.
Каждый раз как будто бы подчёркивал, что это его не касается, что он по-прежнему остаётся моим мужем.
Это были очень тяжёлые полгода, такие, что по ночам, прижимаясь к стене, лёжа на диване, я выла, скулила, проклинала мужа.
И снова были его отчаянные звонки.
Одумайся, ещё не поздно забрать документы о разводе. Кира, что ты делаешь? Что ты собираешься делать? Сорок лет? Кому ты нужна будешь? Кира? Одумайся. Сорок лет, сорок лет большая половина жизни прожита. Ты что, надеешься, что удачно снова выскочишь замуж?
Нет, я не надеялась, что удачно выскочу замуж.
Я вообще не думала о том, что мне кто-то будет нужен.
Вы же знаете о лебедях, что они выбирают себе пару на всю жизнь. Если кто-то один из пары умирает, то второй лебедь тоже не живёт.
Я была вторым лебедем, я жить не хотела и тем более искать себе какую-то пару.
На автомате просыпалась, шла на работу, отвозила сына в школу, созванивалась со старшим ребёнком, который не скрывал того, что порицает меня, что я все разрушила, семью развалила.
Тяжёлый полгода, за которые я пыталась забыть, как он пахнет, как он дышит, как он выглядит.
Но двенадцатого мая мне нужно было появиться и посмотреть ему в глаза.
У него был день рождения, и я привезла младшего ребёнка.
До последнего, надеялась, что мне удастся избежать этого, что Рома приедет и заберёт Луку. Но в последний момент старший сын позвонил и сказал, что он задерживается и не успевает. Поэтому мне надо везти сына самой.
И можно было бы посадить ребёнка в такси, только я никому не доверяла.
Мам, мам, дёрнул меня за руку Лука, и я перевела на сына взгляд, а папе точно понравится подарок? Спросил сын, глядя на меня снизу вверх.