Сказано сделано. Сколько у них нервов ушло на то, чтобы доказать вышестоящим государственным мужам правильность государственного подхода, это разговор отдельный. Зато база заработала и дело пошло: Нету очередей, и баста!
Вот оно в чем дело, удовлетворенно скажете вы. Можно, значит, чтобы и торговле было выгодно, и нам не в убыток, и государству не накладно?
Можно-то оно, конечно, можно, отвечу я, но не совсем. Беседовал я с клайпедским торговым начальством и особого восторга по бутылочному поводу не отметил. Был бы я человеком грубым, то сказал бы даже, что навели они бутылочный порядок себе на голову. Не было бы порядка, жили бы, как все, горя не ведали. А теперь что? Лежит на складах этой тарной базы пустой посуды аж на миллион рублей, но пищевой промышленности она не нужна. Клайпедчане рассылают телеграммы пачками во все адреса, кланяются: «Заберите посуду, мы же для вас старались, когда ее у населения выкупали». А им в ответ: «Не надо, не требуется. Прекратите отгрузку».
А тут еще перешла торговля на самофинансирование, и стал этот «мертвый» миллион не только по совести, но и по карману бить. Деньги-то вложены, а вместо прибыли одни убытки. Так с этими бутылками не то что без премии, а и без зарплаты останешься. В общем, скучное дело намечается. Вот и подходи после этого к вопросу по-государственному
Признаюсь честно, наверное, не стал бы я всего этого писать, если бы жена не принялась наводить к зиме порядок на балконе. И был я, конечно, послан посуду сдавать. Походил, постоял, покурил, бывалых людей послушал, да так с теми же авоськами домой и вернулся. Что уж они мне говорили, я вам передавать не буду, а только сел я за телефон и принялся звонить. Звоню самому начальнику Управления тары Агроснаба.
Может ли, спрашиваю, такое быть, чтобы торговля исправно посуду собирала, а ваши предприятия, которым в эту посуду содержимое наливать, брать ее отказывались?
Начальник человек государственный, ему, конечно, некогда со мной по телефону тары-бары разводить, он и отрезал:
Не может такого быть. А если подробности интересуют, позвоните подчиненному мне товарищу.
С подчиненным товарищем подольше разговаривали. Подробности такие выяснились. Посуду, конечно, заводы берут, но не всю. Только ту, которую выгодно. Самофинансирование подпирает, иначе нельзя. (Правда, мы с вами, уважаемый читатель, за любую бутылку по двадцать копеек платим, хотя нам это и не слишком выгодно: мы-то на самофинансирование давно перешли.) Особенно мой собеседник напирал на бутылки из-под шампанского. Повторно под этот шипучий напиток их использовать нельзя. А таких бутылок эдак миллионов двести по стране гуляет.
Раньше-то как хорошо было, разлили в них «бормотуху» и делу конец. Быстро, выгодно, удобно. А теперь?
Велено госагропромовским предприятиям забирать эти бутылки на разбив. Купить, разбить и продать. Другому ведомству. Министерству промышленности стройматериалов, предприятия которого стекло производят. А агропромовцы бить посуду не любят. Не потому, что душа болит, а потому, что, оказывается, разбивать бутылки дело хлопотное, а главное, невыгодное. И цены на стеклобой неподходящие, и вообще Пусть, мол, кто делает, тот и бьет.
Обращаюсь в Минстройматериалов. Может, и правда по нынешним малопьющим временам большая экономия по посудной части наметилась? Да нет, говорят, что заказывает Госагропром новых бутылок примерно столько же, сколько и всегда под 3 миллиона. А принимать бой невыгодно.
Такое прохладное отношение к стеклобою меня насторожило. Со школьных еще времен я помнил, что стеклобой не просто битая посуда, а ценнейшее сырье. А тут
«невыгодно»
Вот финны, например, закупают его у нас с удовольствием и считают, что это весьма прибыльно. (Интересно, как это они умудряются в условиях финского самофинансирования?)
По мнению министерских товарищей, все дело в агропромовской нерадивости: плохо они бутылки бьют, не до той консистенции. А цены за свой недобитый стеклобой ломят несусветные. Невыгодно покупать у них стекляшки. Вот знаете, как собирают и бьют стекло в ФРГ? И они подробно рассказали мне, как замечательно это дело поставлено в Гамбурге.
Надо сказать, что, судя по рассказу, никакой малодоступной супертехнологии гамбургские умельцы не выдумали, все делают на уровне элементарного здравого смысла. Да и идеологической диверсией использование их опыта явно не грозит. Можно бы, наверное, и у нас внедрить. Но за последние годы я слышал столько восторженных рассказов от людей, вернувшихся из загранкомандировок, про заморские чудеса, рассказов, из которых на родимой почве ничего, кроме авансовых отчетов об истраченной валюте, не произрастало, что про Гамбург мне было как-то не очень интересно.
Я точно знал, что сдавать пустую посуду туда не поеду. Мне ближе в приемный пункт, что через дорогу. Но там ее у меня не принимают. Невыгодно ни торговле, ни Агропрому, ни стеклодувам.
Все это напоминало мне некогда популярную игру в бутылочку. Помните? Игроки становятся в кружок, раскручивают бутылку и ждут, на кого она укажет. Вот только, на кого бы ни указала, целоваться с ним нынче вряд ли кто станет. Скорей наоборот. Тут-то указанный и начнет указывать сам. На самофинансирование. На другое ведомство. На Указ по борьбе с пьянством. Да на кого угодно, лишь бы не на себя. Ему это НЕВЫГОДНО. Вернее, возиться неохота. Пусть лучше все останется, 40 как есть. Государство у нас богатое, ему пустая бутылка тьфу! Народ, между прочим, тоже не бедный и без двадцати копеек перебьется. А кому сильно надо, те и в очереди постоят, не баре.