А получи он вместо крючков «Мойдодыр»? Вы даже представить не можете, во что это вдруг да выльется! Скажем, вымоет Трифонов шею, пойдет в публичную библиотеку, осилит там монографию «Подводные лодки во второй мировой войне» да и сдаст на военачальника. Это ого!
И, видимо, из этих соображений кругом ширится мешкование котов, а за ним всплески рук получателей, повороты судеб и расстройство пищеварения до тех известных пределов, когда пищевод, от природы односторонняя магистраль, превращается в магистраль двустороннего движения.
И тут, начиная за упокой, а в финале все же вывернув проблему во здравие и позитивное русло, хочется выхлестнуть напослед слова укора и гнева. Обрушиться на профанаторов движения «Кот в мешке», убивающих главное элемент неожиданности при распаковке тары. Да, именно вам позор, объединение «Ликеро-водка» и Казбекский производственный комбинат. Что же это за «Лимонная настойка» вашего выпуска, какой же тут кот в мешке, когда алкогольная общественность после вечернего запретного часа только и рыщет по магазинам за вашей «Лимонной», твердо зная, что под ее этикеткой вы маскируете обычную водку?
Мы, товарищ «Ликеро-водка», за чистоту движения и идеи. Заметьте: наши коты никогда не ходят уголовной тропой. Бывает, сбудут такого Ваську, тысяч на восемь тонн, миллионов на двести ценою, а под уголовщину это дело не подведешь. Такова непреложная этика изготовления, мешкования и сбыта ущербных котов, товарищ кавказская «Ликеро-водка», тем более, что вопрос может ли человек, родившийся на Кавказе, наблюдать без вреда
для здоровья полярное сияние? до сих пор не выяснен научно-исследовательски.
Хранить вечно
Haш горожанин обрастает бумагами куда интенсивней, чем даже жирком. Наш горожанин обречен на хранение непробойных толщ актов, полисов, договоров, квитанций, справок, обязательств, повесток, ордеров, счет-фактур, доверенностей, нотариальный копий, гарантийных писем, чеков.
Да будь так же распространена вера в бога, как прежде, немалые трудности встали бы перед населением. Ибо какая божница извечное на Руси хранилище документации могла бы вместить мой документальный архив или, скажем, архив Романивськой? Нету такой размерности у божниц, и давно уже в шифоньере отведена под эти дела одна секция и один выдвижной ящик.
И надо, надо хранить. Тяжко бывает наказано легкомыслие нехранящих.
У автора была бабушка. Она почила. И вот сгладились пики первоначального горя, и села семья разобраться с архивом покойной. Ах, какие тут хранились бумаги со старорежимных времен! Счета от домовладельца. Зеленщика. От шляпницы Эти Барац. Счета от конфекции Мюра и Мерилиза. Все пожелтело и тронулось тленом. Словом, черт-те что и сбоку бантик. И, очищая быт, автор совместно с бабушкиными аннулировал тюк своих личных квитанций.
Расплата последовала. Вскоре по почте пришли грозные письма Центросвязи. Где автор в 1976 году извещался, что Центро-связь вспомнила за ним должок по 1971 году на сумму 5 руб. 94 коп. И дальше все, как полагается: за неуплату ваш телефон будет срезан.
Но позвольте! Как же я теперь установлю, звонил ли я в неведомый город несколько лет назад? И почему тогда же, несколько лет назад, не прислали квитанции на оплату?
А вот не прислали и все. Так было удобно Центросвязи. И вот вы возмущаетесь, а как раз для подобных случаев маленький текстик на телефонных счетах обязывает: «Сохранять в течение трех лет».
Но по какому праву обязывает? Почему надлежит хранить головоломные кипы листков? Что за нечеткость работы звеньев?
А вот нечеткость и все.
Поэтому хранят. Лязгают скоросшиватели «Экспромт» и «Момент», лязгают дыроколами, складируют в папках с ботиночными тесемками, скрепляют скрепкой в виде дамской руки или канцелярской скрепкой не меньше пятого номера бумажную ахинею. И раздаются голоса: надо, надо хранить, надо обрастать бумагами.
Отсюда картинки: стоит очередь в магазине химреактивов. Все люди, как люди. Стоят чинно. Нету выкриков: «Вас тут не стояло!» и: «В одни руки куда столько хапнул?»
Споро продвигается очередь, но вот доходит она до гражданина Савелова. Чем взвинтил очередь тов. Савелов? А не тем он ее взвинтил, что купил килограмм эмали «ПФ», банчок эпоксидной смолы и остропахнущий тюк клеенки. Тем возмутил очередь тов. Савелов, что украл у людей восемь минут времени двадцатого века. Ибо потребовал он от продавцов на все и на вся выписывать копии чеков: на «ПФ», на банчок, на клеенку:
Документик хочу иметь!
Да на кой вам?
Может участковый прийти. Спросит: откуда смола и вообще.
А он откуда дети не спросит?
Он может спросить, но тоже справки наличествуют.
Вы, гражданин, ерундите с этим обрастанием справками. Есть же презумпция невиновности.
Презумпция это дело неосязаемое, а квитанция в ней шорох, и она документ. Дает гарантию.
И ушел подшивать листы чеков в домашний архив.
И на всякий случай подшил таганрогский гражданин Спиридонов, поселенный в камере хранения промежуточного аэропорта, такую квитанцию: «Принят на хранение гр. Спиридонов, с ним еще два места, жена и дочь». Подшил он. Мало ли что. Вдруг потребуют оплатить через три года камеру как «люкс» с белым роялем и дубовым альковом.