Спасибо, товарищи! сказал внятно дрозд.»
И у нас остается ученый. Это поток сознания, все на «вы» и точные данные.
Не гоните машину, Энрике, сказал я водителю. Его стриженый затылок мотнулся в семантическом значении «да», но оборотов он не убавил. Машина круто взбиралась вверх, становилось свежо. Лобовое стекло сильно потело. Ну, конечно, на последнем привале Энрике снова хлебнул любимой национальной настойки на скорпионах. От этого он так гонит, от этого потеет стекло под его дыханием, ибо одна молекула спирта притягивает шесть молекул воды.
Я знаю Дальний, Ближний, Средний и еще два Востока, я знаком с одним далай-ламой и двумя панчен-ламами, но нигде не наблюдал я такого заката, как тут, разве только тогда, на острове Ионы при изучении удельного веса головоногих в погадках кайрят.
Кайрята Как далеко все это. И заросли черемухи Маака с корой, как березовая, только кофейного цвета. Кофейного цвета был сарнюр, левый передовой олень в упряжке. Олени всегда рвут с места бегом, надо знать эту повадку и успеть прыгнуть в нарты, чтоб не остаться. Дышат олени на бегу альвеолярно и шумно. Незнающему человеку покажется, что олени смертельно устали уже на первых ста метрах дороги, но это не так. О, медвежьи когти памяти!
Остановите, Энрике Мне показалось
Это было невероятно. Я вынес штативы, магнитофоны, фотовспышки и кинокамеры. На юго-восточном склоне вулкана Тур-рьяльба сидел потрясающий экземпляр жабы. По тени, отбрасываемой ею в лучах заходящего солнца, я определил длину ее в 96,753 см. Я достал секстан, определив широту, красоту и долготу этой встречи. На пленке «Леверкузен» оптикой «Хассельблад» я снял привычные стации жабы. Затем Энрике щекотал ее брюхо штативом, и я записал на магнитофон гамму звуковых модуляций. Внешне жаба была похожа на Bufo melanochloris, такую известную нам по тропическим лесам Коста-Рики, но эти размеры! Ни один зоологический музей мира не мечтал ни о чем подобном.
Я вынул инструмент умерщвления и шагнул в ее сторону. Она сидела монолитная, изваянная. Это было величие Медного всадника, эталон генофонда. Рука моя повисла безжизненно.
Не открывайте багажник, Энрике. Поедем.
Он с изумлением посмотрел на меня, этот пеон, привыкший к тому, что белые привыкли грабить национальные богатства его краев.
Как слепой я дошел до машины, и Bufo мурлыкала за моей спиной. «Будь счастлива!» хотел крикнуть я, но горло перехватило, и что-то
Вы догадались?
Застлало глаза!
Кота в мешке
Низок, низок коэффициент, и еще он будет играть на понижение. Много есть к тому предпосылок, и динамика примеров для подтверждения возрастает зримо и сильно.
Итак, речь пойдет о мешках и котах. О большом взлете многообразной мешочной индустрии, ибо с котами в мешках в наше время происходят странные вещи. То есть почти иссякли коты, годные для очного, без упаковки вручения. Этого не сбыть генетический дефект, у того фонетический, соматический, плешь в подшерстке, разноглазие, крнволапие, нечистоплотность и вонькость а сбывать с рук надо всех. А коль уж надо сбывать, то не проводить же разноглазие с вонькостью по разряду арифметики «пишем». Тут как раз подходит разряд «в уме» и мешок для сокрытия неблагополучий.
Итак, нынче спрос на конкретность. Спросен факт в беллетристическом фантике. Вот!
По недосмотру, безо всякой там селекции, вырастает некое диво природы и зодчества, как, скажем, на Каспии санаторий «Хабар». И вот смотрит саратовский житель Ильин на цветной проспект санатория, на пометку «Для больных с заболеваниями органов кровообращения и нервной системы». И думает Ильин: это как раз для меня. Все ясно по цветной фотографии здравницы: пляж под боком, лежаки, киоски на берегу с мороженым и периодикой, вечнозеленость аллей, бронзовые фигуры бывших нервных и кровообращенцев с изъяном.
Тут идет Ильин куда следует, берет за сто шестьдесят рублей путевку.
Ау, соотечественник наш Ильин, где вы,
бронзовый, оптимистический, с чем-нибудь цитрусовым в руке?
Чу, вот он стоит, наш Ильин, темен лицом, на манер капитана, Билли Бонса в дверях меблированных комнат «Адмирал Бенбоу», когда Черный Пес вручил Бойсу «черную метку».
А что он держит в руках, этот Ильин, с чем он сличает местность? А сличает он местность с цветной фотографией, которой «Хабар» себя представляет. На фото до моря пара шагов зелени и асфальта. В жизни до моря гора за горой песчаные дюны. Такой рельеф местности любят контрабандисты, но никак не инвалиды войны, которые, прибыв сюда с нервностью и преодолев раза три дюны, немедленно кровообратительно нарушаются, а преодолев то же с болезнями сердца, становятся нервней солистов балета.
Жалко Ильина. Но не столько мы закричим: долой несоответствие «Хабара» фотографии и даешь лечение, а не внедрение эмоций в лечебный процесс (случай частный), сколько закричим обобщенно:
Долой фотографический охмуреж, чего бы он ни касался!
А именно на этом участке лавинно прирастают успехи по всучиванию нам разнообразных котов: механических, пищевых, фаянсовых, тканых, печатных В багровом свете фотолабораторий, бултыхая пальцем по ванночкам с реактивами, обеспечивают налет на ваш кошелек большие мастера рекламного фото, колдуны ракурсов, недодержек, размывок и глубин резкостей. Каких котов в этих глянцевых мешках отхватите вы! Шило, как говорится, за мыло! Трусы за часы!