В рот мне зелье, Грейнджер! прорычал мужчина, усиливая хватку до болезненной. Тебя здесь только не хватало!
Гермиона поморщилась, предплечья ныли. Она была растеряна, совершенно не понимая, с каких это пор они перешли на ты.
Я Это вышло случайно, попыталась оправдаться гриффиндорка, уже представляя, как с их факультета снимут колоссальное количество баллов. Дело было плохо. Она пряталась в его кабинете. Подслушивала, подглядывала. А когда Снейп нырнет в ее сознание Стоит только ему прочитать все ее потаенные мысли, не отличавшиеся своей невинностью Это конец! Так не должно было случиться! в сердцах воскликнула она, больше всего боясь быть раскрытой.
Да, не должно, процедил Северус, рывком притягивая Гермиону еще ближе к себе. Теперь их лица разделяло только дыхание.
Гриффиндорка смутилась, ощутив странную волну мурашек от неприемлемой близости с полуголым мужчиной. Взрослым мужчиной. Ее профессором. Она чувствовала его разгоряченное тело, опьяняющий, на удивление приятный запах примесь одеколона, шоколада и мускуса. Его щекочащее дыхание на своем лице. Замерла. Застыла, словно под гипнозом. Как кролик, попавшийся удаву. Потерялась в глубоких темных глазах, затягивающих, будто глубины космоса, не желая отпускать. Сердце мчалось в груди, гоня кровь так, что та едва ли не начала обжигать изнутри. Секунда, вторая, третья Тишина. Оглушающая. Четвертая, пятая, шестая
Салазар, простонал. Почти беззвучно. Растерянно, отчаянно. Снейп казался таким другим.
Он отшатнулся назад так же резко, как оказался рядом. Выпустил Гермиону из цепких пальцев, вырывая из ее груди тихий стон разочарования. И вдруг
Мужчина резко рухнул на колени, хватаясь руками за голову. Сдавливая виски, тихо рыча от боли. В одном Снейп был уверен наверняка. Это не просто «Шоколадная страсть». И кроме двойника, ему уже никто не поможет
Глава 14. Грязная игра и праведный гнев
Мне кажется, ты перебрала, заботливо проговорил Северус, беря Пэнси под руку и неспешно продвигаясь с ней в сторону выхода из гостиной. Думаю, разумно будет выйти в коридор. Там меньше народу, гуляют сквозняки. Должно быть попрохладнее, да и не так шумно вкрадчиво рассуждал мужчина.
Неплохая мысль, отозвалась Паркинсон, безропотно позволяя себя увести. Никаких сомнений у нее не было, впрочем, как и места любым другим размышлениям.
На них не обращали внимания, все были заняты азартными играми и ставками, разговорами, танцами, алкоголем. Слишком много у всех было своих мыслей и забот. Никому не было дела до Пэнси.
Покинув гостиную, она с наслаждением облокотилась о стену коридора, опираясь лопатками на холодный камень. Громкая музыка и беспорядочный гул голосов больше не пульсировали в висках, оставшись за захлопнувшимся проходом. Так было приятнее, спокойнее. Пэнси прикрыла глаза, убирая мешающиеся пряди с лица и плеч. Голова все продолжала кружиться, словно слизеринка без передышки вальсировала весь вечер, а конечности ослабли, с трудом удерживая тяжесть тела.
Тебя едва держат ноги, приторно проговорил профессор маггловедения, опуская цепкие пальцы на талию студентки и тут же притягивая ее ближе. Он уверенно вжал ослабевшее тело в свое. Я помогу.
Пэнси ощутила возбужденную мужскую плоть, упершуюся в бедро. Она хотела отодвинуться, но силы покинули ее, делая покорной. Рука не-Снейпа скользнула выше, опускаясь на ложбинку между пышных грудей.
Сердцебиение такое сильное Возможно, давление?.. задумчивый вопрос повис в воздухе. Другой рукой мужчина скользнул с талии вниз, с легкостью забираясь под ткань ультракороткого платья. Он бесцеремонно сжал ягодицу, вырывая у девушки испуганный вздох. Не чувствуя сопротивления, двинулся дальше, погружаясь пальцами в мягкие складки под кружевным бельем. А может, это реакция на меня? Такая возбужденная, влажная профессор попытался накрыть своими губами ее, но девушка внезапно отвернулась, слабо поморщившись.
Я тихо начала она, обессиленно уперевшись ладошкой в мужскую грудь. Мне жарко, жалобно выдавила Пэнси, совершенно теряясь в ориентирах. Она была словно где-то не здесь. В другом месте. Разум помутнел, в глазах плясали мушки, а тело будто и вовсе перестало принадлежать ей. Оно поддавалось на ласки, пульсировало возбуждением, отвечая тому, кто в жизни бы не вызвал в ней желания. Такого не должно было быть. Приятно. Порой больно. Странно и тоскливо. Неумолимо клонило в сон. Уверенные пальцы там, внизу, все продолжали выводить смелые, резкие узоры, надавливая грубо и властно. Не собираясь останавливаться и спрашивать разрешения. Где-то внутри у Пэнси начало расти пока необъяснимое беспокойство. Что-то было не так. Мысли путались, а чувства были слишком сильными, слишком яркими. Паркинсон попыталась вывернуться, хотела уйти. Тело покорно выделяло смазку, но ощущения подсказывали: это неправильно. Ее не должно быть здесь сейчас. Одно лишь слово молоточком стучало в голове опасность.
Какая послушная
девочка, удовлетворенно прошептал мужчина, вводя пальцы в горячее нутро.
Пэнси сжала бедра, не желая ощущать то, что чувствовала. Она слышала в мужском голосе грязную похоть, и ей не нравилось это.