На халцедоновой гемме (Париж, Национальная библиотека) мастер вырезал сходного коня, на которого напал грифон. Варианты стоящих цапель Дексамена сохранились на халцедоне (Бостон) и агатовой цилиндрической подвеске (Берлин). Архаическая форма скарабея, видимо, не была чужда мастерской хиосского резчика. Так, на агатовом скарабее (Лондон) вырезана стремительно летящая утка.
Еще Фуртвенглер отметил в свое время близость манере мастера геммы из Пантикапея, вырезанной на пестрой желто-коричневой яшме. Это образец «натюрморта» один из жанров классической глиптики. Резчик изобразил хиосскую амфору. В такого рода керамических сосудах в V в. до н.э. с о-ва Хиос на Боспор доставляли сладкое хиосское вино. Английским исследователем Д. Бордманом высказано предположение, что это печать одного из боспорских торговцев, заказанная знаменитому хиосскому резчику. Судя по типу сосуда, который часто изображался на серебряных монетах Хиоса, гемма вырезана в последней четверти V в. до н.э.
Интерес к наследию Дексамена в последнее время оживился благодаря убедительной атрибуции ему еще одной портретной геммы, предложенной немецкой исследовательницей Э. Диль. Эта хранящаяся в Берлине гемма из горного хрусталя, поступившая в музей в начале нашего века из собрания доктора Терлецкого в Ялте, была найдена на юге России. Все поле занято изображением юношеской головы. Стиль, настроение, а также мельчайшие технические детали резьбы настолько близки подписной портретной гемме из Бостона, что не может быть сомнения в авторстве Дексамена. Характерны тонкие параллельные штрихи алмазной иглы, которыми мастер передает отдельные волоски волнистых кудрей юноши и пушистые ресницы, окаймляющие его широко раскрытые глаза. Созданный Дексаменом образ чистой, прекрасной юности, удивленно глядящей на мир и радостно
открывающей его чудеса, отличается гармоничной ясностью. [43] Портретное изображение в сильной степени типизировано и нормативно.
На основании сходства бостонского и берлинского портретов Дексамена была высказана мысль о том, что здесь дважды в разном возрасте портретирован один и тот же персонаж. Однако это сходство, вероятно, скорее объясняется близостью гемм во времени, эстетическими идеалами эпохи и, в особенности, искусством самого резчика, ведь известно, что портреты разных лиц, исполненные одним художником, всегда имеют нечто общее.
Д. Бордман, основываясь на публикации берлинского портрета юноши, отнес к творчеству Дексамена агатовую подвеску в виде усеченного цилиндра с изображением атлета из Лондона. Юный участник греческого пятиборья панкратиаст снимает ремни с рук, стоя на почетном возвышении победителя. Не только стиль, но и материал и форма геммы, как отмечалось выше, характерны для мастерской хиосского резчика. Тем же ученым приписана Дексамену бостонская гемма с изображением двух амазонок, конной и спешившейся. Скакун, на котором гарцует одна из воительниц, полностью в манере этого автора.
Анималистический жанр, видимо, особенно привлекал Дексамена. Кони, лани, собаки, птицы, рептилии, рыбы, насекомые по нескольку раз повторяются в геммах, вышедших из мастерской хиосского резчика. Ни до него, ни после эти непритязательные сюжеты не трактовались с такой страстностью и заинтересованной зоркостью, не были так полнокровны, естественны и убедительны.
Общепринятым является мнение о том, что Дексамен Хиосский в пору расцвета своего творчества работает в Афинах. Об этом как будто свидетельствует стиль отдельных его работ и то, что они найдены в некрополях Аттики. Однако есть случаи находок на островах Эгейского моря и даже в Италии! Уже в 20-е годы нашего века в исследовании Е. В. Ернштедт была сделана попытка отыскать истоки яркого персонального стиля мастера в искусстве Ионии. По-видимому, не случайно, что работы Дексамена всех периодов его творчества, всех жанров и тияов встречаются в некрополях Северного Причерноморья. Э. Диль видит в этом лишнее свидетельство распространения их через афинский рынок. Однако, на наш взгляд, не исключена возможность и прямых контактов хиосского мастера с заказчиками из Северного Причерноморья [44] или на его родине Хиосе или непосредственно на месте, в далеком Пантикапее. Оборудование мастерской резчика было достаточно портативным, и мастера глиптики, видимо, в древности были достаточно мобильным отрядом художников. В этой связи можно упомянуть о гипотезе А. Эванса о том, что некоторые монетные штемпели Элиды с изображением общеэллинских святынь Олимпии также могли быть исполнены Дексаменом Хиосским.
Две подписные работы Дексамена найдены в Северном Причерноморье. Этому мастеру относят и три-четыре сходные неподписанные геммы, одна из них, по-видимому, была исполнена специально для торговца вином из Пантикапея. Материала, как кажется, маловато для высказанного нами предположения, но приглядимся поближе к геммам эпохи классики, найденным в разное время на юге нашей страны. В богатейшем материале глиптики этого времени в некрополях Таманского и Крымского полуостровов можно выделить две группы памятников, одни тесно связаны с творчеством самого Дексамена и его мастерской, другие свидетельствуют о долгом его влиянии в этом районе античного мира, о популярности созданных им тематики и стиля в среде местных резчиков и ювелиров.