Ну и что такая молодая девушка, как вы, будет делать в аэропорту в такой поздний час? спросил он, сунув микрофон на место.
Лечу домой, ответила она. Умерли родственники.
О промолвил водитель. Сара Джейн позволила его мыслям лениво бродить у нее в сознании. Он удивлялся, что она делала здесь что за родители пошли Боже, как они могут позволить своим детям ездить одним, неужели они не знают, что может случиться любая жуть, особенно с самыми хорошенькими неужели им нет дела
А потом, совершенно неожиданно она как бы провалилась в его сознание.
Этот контакт длился какую-то долю секунды, но потряс ее до основания: его звали Том Ченей, у него были жена и трое сыновей, приходилось работать сверхурочно, чтобы заработать старшему на учебу в колледже, его жизнь не была выдающейся, но, по крайней мере, у них был дом, куда можно было прийти и
Сара Джейн, дрожа, вырвалась наружу. Молча они проехали еще милю, потом водитель глубоко вздохнул.
Господи, выходит устал гораздо больше, чем предполагал. После того, как высажу тебя, надо будет отдохнуть.
Она снова откинулась на спинку. Конечно же, откуда ему знать. Да и как он может? От растерянности и облегчения ей хотелось смеяться и плакать. Что может быть безумнее после Майкла так быстро найти еще одного человека, способного слышать ее.
Только вот он не был принимающим. Она могла почувствовать это по особому привкусу. Он был нормальным человеком. Это ее способности изменились.
Все эти месяцы с Майклом, когда она прорывалась к нему, послужили тренировкой. И ее способности настолько усилились, что теперь она могла сделать так, чтобы ее мог бы воспринять любой.
Любой.
А? Ты что-то сказала? спросил водитель.
Я? Нет, ничего.
Черт побери. Извини, мне кажется, я рехнулся, или что-то в этом роде, мне слышатся голоса.
Радио, сказала она, улыбаясь.
Нет, это не радио, озабоченно сказал водитель. Чудно. Мне показалось, кто-то сказал «сестренка».
Сестренка? Улыбка сразу слетела. Сара Джейн провела руками по лицу. А вы вы больше ничего не слышали?
Водитель пожал плечами.
Не знаю. А к чему вопрос? Тоже слышишь голоса, и все такое? он засмеялся. Ты сдвинутая?
Сара Джейн чуть помедлила с ответом.
Я думаю, все такие. То есть, чуть-чуть.
Я особо не верю в эту ерунду. Хотя моя жена верит. Она каждый день читает свой гороскоп в газетах и говорит, что чувствует, когда кто-нибудь из детей попадает в беду. Я-то считаю, что родителям вообще должно быть это свойственно. Интуиция, знаешь. А что с твоими-то что? Наверно, они рехнулись, оставив тебя одну среди ночи так далеко от дома.
У них все в порядке, ответила она ровным голосом и напряглась, настроившись на прием.
«Майкл?»
Ничего. Возможно, в своих попытках добраться до нее он захватил кого-то еще, но все еще был слаб, чтобы подчинить ее. Пока. Сколько времени потребуется ему, чтобы накопить сил?
«Это ничего не значит», решила Сара Джейн. Потому что она опередит его и сама найдет себе союзника, а потом, вместе, они смогут держать его на расстоянии. Двое живых людей будут сильнее мертвого Майкла.
Что? спросил водитель. Клянусь, теперь-то ты уж точно что-то сказала.
И что же? спросила она.
Клянусь, я слышал, ты сказала: «Лучше поторопись.»
с шестнадцатью другими детьми и взрослыми. Но я не забыла. И никогда не забуду.
До Хейвена я жила в Моргантауне, что в Западной Вирджинии. Когда мне было шесть лет, местная полиция погубила целую семью, вытащив их из жилой ячейки, потому что они не сообщили городским властям о смерти своих домочадцев. Тела, однако, так и не были найдены. Даже тогда я уже понимала, что их просто съели. Мне казалось неразумным наказывать людей за то, что они нашли мертвым телам такое хорошее применение, в то время как ни у кого не было еды.
До суда дело не дошло, но всю ту семью убили в борьбе за жизненное пространство, хотя полиция и пыталась увезти их с собой. Не помню, как их звали, не помню, съел ли их кто-нибудь после того, как убедились, что все уже мертвы. Но я всегда буду помнить свою ярость из-за того, что нам запрещены даже малейшие усилия, чтобы улучшить свою безысходную долю.
Я выползаю из постели и иду искать Сяо. В каждой из четырех наших изолированных комнат. В холлах растет настоящая живая трава, и стены так далеко друг от друга, что невозможно дотронуться одновременно до двух. Иногда я чувствую себя затерянной в пустоте, и мне это так нравится.
Сяо забился в филодендроны, он больше не плачет. Вид у него опустошенный, как будто он выплакал все слезы, и, когда я сажусь рядом с ним, он кладет голову мне на грудь.
Ох, Майя
Я обнимаю его и целую в макушку.
Всегда можно подождать.
Я не верю в «потом». Я жду этого «потом» всю жизнь, и когда оно наконец наступает, они говорят мне «нет».
Его пальцы сплетаются с моими, трепеща, как лепестки цветов.
Из живых цветов до того, как переехать с Сяо на Хейвен, я видела только одуванчики.
Мы можем попросить о переводе на другую станцию. Наши специальности всегда требуются, и где-нибудь найдется для нас место.
Но я втайне надеюсь, что этого никогда не случится, надеюсь так сильно, что едва не валюсь замертво.