DeN TaN - Ривалдис: Владыки стр 9.

Мне тоже было хорошо, негромко сказал он. Словно опять унивегситетские годы. Но нам пога пгощаться. Тебе лучше остаться здесь. Чаша Чистого Льда поможет выжить. Возможно, ты и сможешь создать свой Источник. Тут они тебя не достанут.

На последних словах Вайсед прищурился. В его взгляде мелькнуло сомнение будто он колебался, открыть ли что-то важное. Он глубоко вдохнул, готовясь. Но выдохнул лишь пустоту.

Может, когда-нибудь. Сейчас не время.

А как же ты, друг? Малрис нарочно выделил последнее слово, пробуя его на вкус. Оно звучало непривычно, но сладко.

Мне надо вегнуться на когабль к Келлусу, торопливо засобирался Вайсед.

Но Фальгор поймёт, что это ты украл у него Чашу! в ужасе выкрикнул Малрис. Ты же погубишь себя!

Я не дугак, стиснув зубы, отрезал Вайсед. Я запутаю Келлуса ещё сильнее и выйггаю вгемя. Останусь в Делакине, а его отпгавлю домой. Может он задумчиво усмехнулся. Может и сам отпгавлюсь в стганствие.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь. Снежная пелена быстро глотала его фигуру, делая всё меньше, пока силуэт не растворился без следа.

Малрис стоял, не двигаясь, осознавал простую мысль: Он ушёл. Университетский товарищ спаситель, шутник, друг мимоходом подарил ему жизнь и снова исчез.

Увидятся ли они ещё когда-нибудь?

Холодный ветер ударил в лицо, и молодой маг, нахмурившись, натянул капюшон. Подобрал Чашу, прижал её к груди и угрюмо побрёл в другую сторону, оставляя за собой тонкую цепочку следов, которую вскоре занесёт снег.

Если бы не Чаша, он давно погиб бы. Она дарила пищу там, где её быть не могло.

В первый раз, едва не умирая от голода, он лишь машинально поглаживал холодный

лёд кубка.

А через несколько часов нашёл северного оленя, вмерзшего передним копытом в ледяную ловушку.

С тех пор Чаша сама подсказывала, где искать коренья и ягоды под снегом, вела к водоёмам, полным рыбы. Даже ловушки для зверей рождались словно сами собой.

Спасибо, Вайсед. Как ты там теперь? вспоминал друга маг, каждый раз, когда Чаша выручала его.

Голод и жажда больше не угрожали Малрису.

Теперь врагом оставалась только его собственная одержимость.

Магия Чаши Чистого Льда поддерживала его тело, заполняя зияющую пустоту внутри.

Но пустоту в душе она заполнить не могла.

Мысли о собственном источнике терзали его сильнее любого холода и голода. Свитки с КсалАра были при нём, и теперь сила, питаемая Чашей. Всё, что нужно для ритуала.

Малрис вновь и вновь прокручивал в голове свои попытки. Он так и не попробовал полностью ритуал создания источника магии. Каждый раз он останавливал себя, боясь дойти до конца.

Сначала он сопротивлялся. Долго и упорно сражался с самим собой. Но жгучая, неутолимая страсть всё равно разъедала его изнутри и в конце концов взяла верх.

Среди голых скал и безмолвных равнин Малрис остановился и соорудил лагерь. Он уже не знал, где именно находится: Север был одинаков во всех направлениях бесконечные снежные поля, пронизывающие ветра и лёд.

Он начал ритуал. Медленно, обстоятельно, с маниакальной точностью произносил заклинания, следуя каждой формуле.

После каждого нового этапа сердце сжималось от ужаса ожидания. Но к счастью, он ни разу не ощутил преследовавшее его ранее чувство истончения материи мира.

Маг был удивлён и с каждым шагом всё больше смелел. Его голос гремел, заглушая вой ветра, слова разносились над ледяной пустыней.

От долго ритуала его коричневая борода стала полностью покрыта инеем. Снег был везде. Волосы, брови, ресницы. Малрис уже не походил на себя скорее на безумного старца, творящего зловещее колдовство.

И вот последний жест, последнее слово.

Ничего.

Тишина была такой плотной, что звенела в ушах.

Ни колебания, ни вздоха магии пусто. Сам мир отвернулся от него. Для такого масштабного ритуала это было невозможно.

Малрис вновь и вновь перепроверял каждый знак, каждую формулу. Ошибки не было. Всё сделано идеально, так, как требовали его кропотливые расчёты.

Глубокая, всепоглощающая печаль поглотила его. Руки бессильно упали, Чаша Чистого Льда выскользнула из пальцев и глухо ударилась о снег.

Он чувствовал себя опустошённым, выжженным изнутри.

Молодой маг рухнул на землю и провалился в сон беспокойный, тревожный, полный смутных образов.

Глава 4. Ужасные знаменья

Могучие тролли, чьи предки рычали на семена, теперь неспешно лакомились сочными плодами своих полей и не знали нужды.

Но вот, после стольких лет спокойствия, шаман Горноглас почувствовал, как тревога когтями вонзается в его сердце.

Беспокойные видения терзали его разум. Он спал урывками, но даже во сне его настигали пугающие образы.

Проснувшись, он ощутил во рту привкус пыли и пепла. Его массивные руки дрожали, а беспокойство лишь нарастало.

Не в силах более хранить всё это в себе, он созвал младших шаманов к священному костру.

Брог Лигра голос его дрожал, хотя он старался держаться. Мутные картины встают перед моими глазами. Я вижу великую войну такую, что затмит все прошлые распри и способна уничтожить этот мир.

Огни костра отражались в глазах троллей, делая их лица суровыми и напряжёнными.