Мои грёзы нарушило очередное появление Суллы.
Идём за мной, и не отставай, бросил он.
Мы направились на выход. Пройдя памятные гермоворота и совершив несколько поворотов, мы оказались в тупике. Здесь соединялись несущие конструкции, переплетение которых и образовывало тупик. Их толщина была колоссальна и достигала нескольких метров.
Меня начали посещать нехорошие подозрения. Апогей моего страха возник, когда он достал лазган. Он был такой же, как мой, но этот венчала прицельная система. Как будто разглядев что-то в моих словах, он проговорил:
Не бойся, на его губах впервые промелькнул намёк на улыбку.
Он развернулся и пару раз выпустил импульс в балку, после чего протянул оружие мне.
Здесь толстые стены, и это оружие не способно им навредить. Скоро лучших из вас начнут выпускать. Вы будете участвовать в обрядах и получите доступ к простым механизмам. Да, ты запомнил маршрут?
Я кивнул. Путь был недолог и состоял всего из пары-троек поворотов.
Хорошо. Ты разве не будешь стрелять? задал он вопрос.
Я вскинул оружие, рассмотрел стену сквозь прицел. Его приближение было два или три крата, а центр обозначался крестиком. Слегка помедлив, я опустил оружие и покачал головой.
Почему?
Мишеней нет, мне не во что стрелять, мой ответ заставил его задуматься.
Я не ошибся в тебе, кивнул он. Не стоит показать оружие остальным, бросил он, и мы направились в обратный путь.
Меня распирали смешанные чувства, радость была перемешана с какой-то глубокой тоской, корни которой я так и не смог отыскать. Но тяжёлое чувство уверенности оттягивало мою мантию в районе сердца. «Твой товарищ» вспомнилось мне из старого мира.
Как и сказал наставник, через неделю до нас довели нововведения. После общего хора молитвы магос Кал Аяр перечислили номера избранных. Их приверженность, как и знания с навыками, были признаны достаточными, чтобы начать отплачивать кузне и Омниссии за проявленную милость. С завтрашнего дня названные, включая и меня, смогут покидать помещения, дабы нести волю и милость Омниссии механизмам и духам машины. Перечень оных можно будет найти в когитаторах библиотеки, получив приоритетный доступ к ним. Отметки о выполнении и проверка результатов будут фиксироваться там же. При надлежащем проведении литаний и ритуалов награда будет начислена в соответствии с заданиями.
Как только магос покинул наши помещения, толпа ринулась к когитаторам, организовав скопления вокруг них. Толпа гомонила, но кто-то додумался зачитывать текст вполголоса, и гомон стих. Послушники жадно впитывали зачитываемые строки. Они содержали местоположение узла или механизма, примерный путь к нему и размер награды. Но куда чаще была потребность в ремонте кабелей и шин питания, трубопроводов и настилов, освещения и переборок. На этом список мелкой работы не заканчивался. Как можно было понять, чем проще была работа, тем меньше она ценилась.
Но система оказалась не без подводных камней. Магос озвучил только самую необходимую информацию. Наставники пояснений не давали. И, как мне казалось, хорошее отношение Суллы ко мне не помогло. Ближайшие к когитаторам послушники быстро разобрали самые вкусные задания и с предвкушением ждали следующего дня.
Первым сразу же найденным камнем было ограничение. Ты мог взять только одно задание. Второе сроки. Они не были указаны, но спустя пару дней после начала большинство послушников столкнулось с ними, а точнее их последствиями. Третьим камнем стали штрафы. Если ты взялся и не выполнил задание или же выполнил его некачественно, с тебя удерживали суммы, порой превышающие награду в разы. Четвёртым из найденных была репутация. Порой было достаточно одного проваленного задания, и доступ к сложным тебе блокировался. Послушник становился способным
брать только самые простые задачи, что при начисленном штрафе сильно усложняло его жизнь и работу, заставляло надолго окунуться в этот тип работ.
Я страдал, лёжа на койке. Казалось, что тоненький матрас из синтетического наполнителя меня поглотил и мы стали единым целым. Голова была пустая и пульсировала лёгкой болью. Тело было тяжёлым и, казалось, совершенно мне не подчиняется. Я устал. Устал так, как не уставал на фабрике. И виноват в этом был сам. Дождавшись, когда молоточки в голове возьмут передышку, я с кряхтением сел на койке.
В последнее время я начал забывать, что намного младше соучеников. Подавляющее их количество было старше меня на три, а то и четыре года. Из-за хорошей кормёжки они резко прибавили в росте, как будто пытаясь наверстать всё то, что потеряли в периоды своего голодания. Из-за моих познаний и успехов многим я казался не младшим, а карликом. Хотя здесь этим было некого удивить. Среди соучеников попадались и более сильные отклонения, вполне тянущие на мутации. Неправильное количество пальцев, деформации зрачков, костные наплывы и другие. Поэтому мой небольшой рост и комплекция вполне вписывались в окружение, доставляя дискомфорт лишь мне.
Молодость это недостаток, который проходит со временем. Но работать мне нужно прямо здесь и сейчас. Я, как сёрфер, ощущал накат большой волны. Мне также нужно было заранее начать движение, разогнаться и ускориться, чтобы к моменту подхода волны, когда её гребень окажется рядом, я мог если не оседлать, то хотя бы перевалиться через неё. Иначе она захватит, прокрутит и шмякнет об берег, раздавив об окружающий мир.