Ладно, мне пора бежать. Скоро увидимся, мой дорого Дневник.
Вторая запись в дневнике К. А. Ангелова (Чернышева).
Отложив ручку в сторону, я пробежался глазами по написанным мною строкам, краем сознания отмечая, что подчерк мой далеко не самый разборчивый, и это не смотря на уроки каллиграфии, что были у нас в приюте. Вечно у меня с этим были проблемы.
Закрыв дневник и положив его в верхний ящик стола, что стоял в выделенной мне комнате, чуть в стороне от двуспальной мягкой кровати, я потянулся всем телом, не вставая с удобного мягкого кресла, хотя и знал, что так поступать неприлично. Но ведь и меня сейчас никто не видел, так что можно было себе позволить, такое мелкое отступление от этикета.
Проведя рукой по клавиатуре, мощного игрового компьютера, который судя по наклейкам был куплен не позднее месяца назад, я посмотрел на огромный изогнутый монитор и явно очень дорогие наушники, что лежали на специальной подставке на столе.
Еще успеется. Сказал я самому себе, так как время подходило к полудню и требовалось уважить просьбу деда. Тем более, что он хотел о чем-то со мной переговорить. Да и мне, признаться честно, было интересно узнать его получше. А потому, я поднялся из такого удобного кресла, подобные которому видел у блогеров, и направился в сторону выхода из своей огромной комнаты.
Территорию родового особняка я еще не успел изучить, так что присутствовал отличный от нуля шанс заблудиться в этих хоромах, где все было для меня роскошным и слишком дорогим, от чего было чувство некоторой непрактичности моих предков.
Выйти на веранду, со стороны бассейна, с первого раза у меня не вышло. Видимо я где-то свернул не туда. Но спасибо, Никодиму Петровичу, дворецкому деда, который помог найти мне правильную дорогу.
И все же, я не мог перестать любоваться всеми этими золоченным завитушками и лепниной, что богато примостилась под потолком. А местами, я замирал на несколько секунд, завороженный искусной росписью на потолках, где были изображены различные сцены пиры, битвы, какие-то библейские мотивы.
Пол веранды был устлан грубыми досками, идеально зашкуренными и вскрытыми лаком, на этих же досках стояло несколько деревянных шезлонгов с полосатыми бело-зелеными, тонкими матрасами. У каждого такого предмета мебели стоял небольшой столик.
Дед нашелся на одном из таких лежаков, что был ближе всего к солнцу. Он был одет в льняные штаны и такой же ткани, светлую рубашку. Рукава были закатаны до локтей, позволяя разглядеть морщинистые, но жилистые и крепкие руки. На носу у него умостились солнцезащитные очки, в золотой оправе, а рядом стояли легкие из мягкой дорогой кожи тапки, в цвет остального костюма. Увидев своего новоявленного родственника, мне даже как-то неловко стало от того, что я был одет в форменные школьные брюки, да белую сорочку, с подкатанными рукавами. Собственно и другой одежды у меня не было, только затертый спортивный костюм, в котором даже по дому было бы неприлично ходить. По крайней мере такому.
Константин! Обрадовался дед, отставляя в сторону темную бутылку с пивом, на которой все еще сохранялся конденсат. Присаживайся.
Старик сделал приглашающий жест, а дворецкий притянул к нему еще один шезлонг, дабы мы могли восседать рядом.
Прошу. Сделав приглашающий жест, обратился ко мне Никодим Петрович, а дождавшись пока я робко займу предложенное место, поинтересовался. Какой напиток предпочтете?
А можно я покосился на дедово пиво, гадая не будет ли старший родственник ругаться, все же алкоголь по закону, мне было еще рано пить.
Можно. С усмешкой, ответил мне дед, хитро подмигнув. Мы же никому не расскажем.
Тогда, пиво. Светлое, если вас не затруднит. Перебарывая свое стеснение и робость, ответил я дворецкому, который как ни в чем не бывало, легко поклонился и удалился в сторонку, а вскоре одна из служанок, лет тридцати, со смазливым личиком и точеной фигуркой, принесла мне холодную бутылку пива.
Сделав парочку глотков, я впал в легкий ступор, пытаясь понять вкус этого напитка. В кино обычно все крутые парни употребляют этот напиток, а потому мне так хотелось его попробовать. Правда иногда они предпочитают виски, но думаю что и до этого напитка я в свое время дойду. А пока же я был искренне опечален вкусом любимого напитка мужчин. Горький, кислый, сладкий, все это смешалось в разных пропорциях, да еще эти пузырьки, от которых к горлу подступает такая неприличная отрыжка. Еще и в голову ударило странное чувство, будто с глазами что-то случилось и мир стал выглядеть как-то иначе. Признаться честно, это чувство мне не особо понравилось, а потому я отставил бутылку в сторону.
Что? Первый раз попробовал? С усмешкой спросил дед.
Да. Ответил ему я, а после спохватившись, добавил, как того и требовал этикет. Ваше сиятельство.
Ой, недовольно фыркнул он, отмахнувшись от меня свободной рукой, оставь эти условности этикета. Мы с тобой семья, а потому можешь называть просто дед, дедушка, в крайнем случае, если тебе будет так комфортно, то Василий Иванович.
Как скажете, дедушка. Покладисто принял я правила игры.