Всего за 499 руб. Купить полную версию
За пределами родной деревни дорога проходила как раз вдоль болот Либежгоры. Тянулись эти болота несколько километров, а затем начинались уже дороги с других деревень. Наверное, тем, кто знал старые легенды и байки об этих местах, приходилось особенно неуютно. А легенды были разные! О людях, которые там пропадают. О других, которые встречают путника и забирают его к себе.
Но, возможно, в те годы у детей и подростков это не вызывало никакого интереса. Так или иначе, толпа детей всегда шла шумно. И учительница это одобряла. Уж так было заведено. Может, чтобы волки и другие звери не вздумали близко подойти. Может, просто весёлого
шума ради или для собственной уверенности не знаю.
В один из таких походов в школу девочка, которую звали Валей, услышала звон колокольчиков.
Тише, тише! закричала она. Кто-то едет!
Все замерли на секунду, но потом вновь загалдели.
Сейчас думаю об этом и вижу всё словно в другом свете. Даже немного смешно. Правда ли они загалдели, потому что ничего не услышали? Или потому, что просто побоялись вслушиваться в странные звуки зимой, в темноте, возле болот Либежгоры? Может быть, не все знали эти легенды, но уж хоть один да знал. И учительница их наверняка знала тоже. Там есть другие. Такие же, совсем как люди. Только к ним подходить нельзя, а то заберут на Либежгору. А там страшно, там чудится всякое. Там люди пропадают, и всё, не найти. А если их отколдуют и воротят, то они жуть что рассказывают. Говорят, что были у кого-то. У тех, которые как люди там в лесу живут. Пирушка у них была, стол накрыт, гуляют без остановки. То ли свадьба, то ли похороны так и не поймёшь сразу. А иной раз и другое привидится. Такое, что думаешь: провалиться бы или пропасть не так уж и плохо.
Но Валя настаивала на своём:
Да тише вы! Что, неужели не слышите? Колокольчики звенят!
Корова заплутала?
А вдруг на лошади кто? Может, подвезут?
Да на какой лошади? С нашей стороны никто не поедет в такую рань, а больше и неоткуда! Кругом одни болота!
Говорят, Валя несколько раз тормозила всю толпу, но никто ничего не слышал.
Интересно, при упоминании колокольчиков учительница испугалась? Или, может, она совсем ничего не знала? А может, и знала, но лошади тогда встречались так часто, что пугаться каждого звона было бы просто нелепо? Так или иначе, Валю никто не слушал. Никто ничего не слышал. А потом в доли секунды звон стал отчётливым. Очень отчётливым.
Она рассказывала, что все остановились как вкопанные. Всем сразу же стало страшно, ещё до того, как что-то произошло. Пара секунд и из леса, прямо с заснеженных болот, где и летом нет дороги, а зимой даже на санях не пробраться, выезжает тройка лошадей, запряжённая в телегу. Плывет, как по воздуху, и ни кочки, ни деревца не задевает. Останавливается посреди дороги, в аккурат перед ними. И никого в ней нет. Ни души. Ни лошадьми никто не управляет, не сидит нигде никто. Тишина. А лошади белые все. И повозка вся белая.
Они все так говорили, а я спрашивал: «Белая? Что значит белая? Деревянную повозку в белый цвет покрасили?! Или, может, это не повозка была, а карета?» А они как один: «Да нет! Что же ты? Не понимаешь, что ли? Не крашеная, а белая вся! Как смерть белая!»
Говорят, учительница их, сумевшая детей в войну уберечь, и тут не растерялась. Громко закричав, она дала команду всем бежать назад, подле неё.
Ни на шаг с дороги! Ни на шаг! Рядом со мной! Быстрее!
Валя потом говорила, что все кричали от страха. Даже учительница. Потому что все слышали, как тройка, заскрипев и зазвенев, вновь двинулась с места. Никто даже не нашёл в себе сил оглянуться и посмотреть, куда она двинулась. А может, их учительница им просто запретила оборачиваться.
Говорят, что через некоторое время звук ослабел и тройка скрылась всё в том же непроходимом зимнем лесу, но с другой стороны дороги: «Как кот чёрный, дорогу перебежала и прямо в речку поехала».
Через некоторое время они вновь оказались в родной деревне. В школу не дошли и в принципе в тот день никуда больше не пошли. Семь детей и взрослая женщина, пуганные войной, голодом, холодом и трудной жизнью, все в один голос до конца своих дней утверждали, что видели ту самую тройку, которая людей увозит: «Не мерещилось это. Взаправду видели».
Удивительно, но мне даже удалось найти фото того времени, на котором изображена Валентина. Вот смотрю на него и думаю: «Вот она сейчас с окошка выглядывает и улыбается. А сколько ей здесь уже лет? Она уже это видела? Или только увидит?»
Протокол 4. Про Осиново и Воробьиху
Ну вот Валька наша, я ж говорю, видела.
А ещё кто-то?
Ну, говорили люди что-то, я уж и не помню. У нас ведь раньше интересы были совсем другие. Не до этого было. Слышали что-то. В одно ухо влетело, а в другое и вылетело.
Ну хорошо. А что с этой ведьмой, Воробьихой?
А что с ней? Она бабу Сашу отколдовала, я ж говорю. Такое только она и могла сделать.
А почему только она одна? Другие не были такими сильными?
Да всяких было. Но она-то из осиновских была.
Что значит «из осиновских»?