ПБ: Хорошо, «Бешеные псы» могут заставить людей больше думать о насилии, потому что оно так волнующе и отвратительно. А как насчет ваших гангстеров, наслаждающихся своим профессионализмом?
КТ: Они дурят себя вымыслами о том, что это обычная работа, как плотницкое дело или торговля. Но быть грабителем это не обычная работа. Ты идешь против общества. Ты не можешь заниматься этим и оставаться чистеньким. Достигать своих целей с помощью пистолета в руке? Это не совсем профессия.
ПБ: Но «реалистичность» разговоров персонажей фильма о Мистере Оранжевом и Мистере Белом как-то все это запутывает.
КТ: Я знаю, знаю! Это как во французских гангстерских фильмах Жан-Пьера Мельвиля. Он берет старые фильмы Майкла Кертиса и Рауля Уолша с Кегни и Богартом и делает с них кальку. Но при этом действие происходит в Марселе, и герои наделяются французским темпераментом, французской походкой и французской галантностью. По мне, это не реалистичность, а абсурд. Французский темперамент в американском бульварном воплощении это здорово! Именно это я и пытаюсь сделать впрыснуть американский колорит в то, что делал Мельвиль.
Я люблю поразвлечься с лексиконом моих героев. Некоторые говорят странные поэтические вещи, особенно Мистер Розовый. Одна из самых моих любимых фраз спрятана в середине фильма: «Сомневаюсь, что Джо проникнется особой симпатией к нашей помолвке». Так он говорит, это черта Мистера Розового!
ПБ: А что вы ответите тем, кто критикует «Бешеных псов» за отсутствие женских персонажей?
КТ: Это просто больная тема для меня. В любом другом материале, который я написал, женщинам отведена огромная роль. Я горжусь этими героинями. В «Бешеных псах» нет женщин, потому что они не вписываются в обстоятельства этой истории. Действие происходит в пакгаузе. Что же им, собраться там со своими подружками? Или следовало показать Мистера Белого вместе с его женой? Это была бы не та история, которую я рассказывал.
ПБ: Вы учились в киношколе?
КТ: Я никогда не посещал никаких киношкол или колледжей. Я учился актерскому мастерству, но почти не снимался. У меня был эпизод в «Золотых девочках» и немного съемок на лос-анджелесском ТВ. Года в двадцать два двадцать три я решил стать режиссером и попытался сделать фильм на шестнадцатимиллиметровой пленке под названием «День рождения
моего лучшего друга». Лучше потратить шесть тысяч долларов на фильм, чем шестьдесят тысяч на киношколу. Это лучшая киношкола в мире научиться выкручиваться из любого положения и снимать, снимать, снимать. Даже если фильм не получится.
От книг по режиссуре никакой пользы. «Вам необходимо знать, что репетиция это...» Я не купил ни одной. Я пытался читать технические книжки о линзах, диафрагме и прочем, но они только запутывали меня и вызывали головную боль. По-настоящему я прочитал лишь книги о том, что такое общество с ограниченной ответственностью и как убеждать людей дать вам денег.
Пресс-конференция в связи с премьерой фильма «Бешеные псы» (Международный кинофестиваль в Торонто 1992 года)
КВЕНТИН ТАРАНТИНО: Мистер Коричневый! Мистер Коричневый!
ТИМ РОТ: Мистер Мерд!
БЕХАР: Режиссер Квентин Тарантино. (Аплодисменты.) Итак, первый вопрос от прессы?
ВОПРОС: Неужели вы с самого начала не рассматривали возможности показа самого ограбления?
ТАРАНТИНО: Поначалу я думал об этом. Ну, не о том, чтобы показывать его, но хотя бы слегка пройтись по некоторым моментам и дать зрителю ощущение настоящего кошмара. Однако первая половина картины оставляет много неясностей, потому что вы ждете разъяснения того, о чем говорят герои фильма. И это даже хорошо. И только во второй половине вы понимаете, что ограбления не увидите, что не в нем дело и что фильм, собственно, не об ограблении, а о чем-то другом.
ВОПРОС: Правильно ли я понял, что актеры все-таки сыграли сцену ограбления, чтобы подготовиться к исполнению своих ролей?
РОТ: Да, мы прошли процесс вызревания. И хотели далее поработать малость по-настоящему.
ТАРАНТИНО: На самом деле мы не собирались показывать это, нам, как актерам, необходимо было пропустить сюжет через себя, пережить его. В некотором роде это была постановка ограбления в репетиционном зале. Мы все знали свои роли, мы знали, что именно будем делать, поэтому приходили и просто проигрывали нужные сцены. Получалось иногда смешно и неуклюже, мы вовсю развлекались, но зато когда мы прошли этот репетиционный процесс, то в общих чертах понимали, что именно там произошло и что пошло не так. Большой ошибкой было только доверить Мистеру Блондину руководство. (Смех.)
СТИВ БУШЕМИ: Он всеми руководил!
МАЙКЛ МЭДСЕН: Я просто контролировал толпу. Ее надо немного контролировать, разве не так?
ВОПРОС: Квентин, какой персонаж был вам ближе Мистер Коричневый или, может быть, Эдвард Банкер?
ТАРАНТИНО: Ну, все отдавали себе отчет в том, что это второстепенные персонажи. Однако в таких открытых сценах каждый должен знать свое место. И может считать себя при этом звездой сколько угодно поскольку все ребята болтают в фильме, все постреливают и даже рассказывают об убийстве Мистера Коричневого. Но вы-то не знаете, кто такой Мистер Коричневый, это выясняется гораздо позже. Они спрашивают: «Где Мистер Синий?» Он что, слинял? С камешками? Или его прихватили копы? Может, его уже вовсю раскалывают в участке или он сейчас появится? Я хотел, чтобы у зрителя было ощущение, что мы в любой момент можем повернуть сюжет куда угодно.