Возможно, я напишу что-нибудь для Монти. Может быть, ремейк его вестерна «Побег в никуда».
ДЖ. П.: Вы как-то сказали, что карпентеровский ремейк «Нечто» повлиял на «Бешеных псов»...
КТ: Это самый лучший из когда-либо снятых ремейков. Стоит посмотреть «Нечто» еще раз! Курт Рассел там просто великолепен. Я никогда с ним не встречался надеюсь, он прочтет это! И еще я скажу, что Джон Ву тоже на меня повлиял.
ДЖ. П.: Расскажите нам о себе в возрасте двадцати лет.
КТ: В первую очередь и главным образом я отъявленный кинофрик, а делать фильмы розовая мечта любого кинофрика. Я трачу деньги только на киноплакаты, видеокассеты и книги о кино. Сейчас я могу купить тонны книг, и все по льготной цене.
Когда мне было восемнадцать девятнадцать лет, я собирался написать книгу о режиссерах жанрового кино Джоне Флинте, Джо Данте, Джоне Милиусе, Ричарде Франклине и вовлечь их в дискуссию о кино. Четыре моих самых любимых режиссера Де Пальма, Леоне, Годар и Говард Хоукс. Однажды мне приснился сон, что я приглашен на вечеринку в дом Хоукса. Роберт Митчум стоял на балконе и говорил: «Ты здесь, чтобы посмотреть на старика». Хоукс был во внутреннем дворе с Джоном Уэйном. Он сказал: «Эй, Квентин, спускайся сюда, малыш». И я проснулся. Мне было очень грустно, потому что все выглядело так реально.
ДЖ. П.: А Сэм Фуллер видел «Бешеных псов»?
КТ: Мы как-то общались. Он разнес фильм в пух и прах: «Ты сделал картину для идиотов! Слишком много кудахтанья! Слишком много болтовни! Харви Кейтель! Это не актер это планета!»
ДЖ. П.: А Майкл Мэдсен актер?
КТ: Майкл вызывает в моем воображении многих: красавца Роберта Митчума из «Дороги грома» и Майкла Паркса из сериала «Тут пришел Бронсон» величайшего актера из всех, живущих на земле!
ДЖ. П.: А когда Мэдсен танцует с бритвой, перед тем как отрезать ухо?
КТ: Мне нравится, когда он ставит кассету. Это превосходно. Это моя любимая сцена в фильме. Одна режиссерша сказала мне: «Что пугает больше всего, так это то, как вы наслаждаетесь этим». Вскоре Харви Вайнштейн спросил: «Что ты думаешь о том, чтобы изъять эту сцену из фильма?» Вырезать? Ни за что. «Послушай, сказал я, это часть фильма для тех людей, которым нравится весь фильм». Если насилие часть вашей палитры, вы можете пользоваться ею, как вам заблагорассудится.
Согласен, сцена чудовищна. Но я делал ее не для гиканья и улюлюканья дебилов. Она и задумывалась как ужас. Но она показывается не для передачи какого-то послания. Не думаю, что Стэнли Кубрик выступал с осуждением насилия в «Заводном апельсине». Просто ему хотелось снимать его. Оно чертовски киногенично. Ему доставляло удовольствие высмеивать «Поющих под дождем».
Клинт Иствуд, к счастью, решил закончить «Непрощенного» верным способом уничтожив всех. Вы видели «Игры патриотов»? Это фильм о мести, но Харрисону Форду не дают убить плохого парня в конце. Этот парень падает на лопату нелепый, малодушный способ разделаться с негодяем. Надо сажать в тюрьму за такое! Единственная возможная развязка для Харрисона Форда забить этого парня до смерти.
ДЖ. П.: Что вы скажете о сравнении вас со Скорсезе?
КТ: Как и он, я люблю чередовать короткие планы с длинными, и я тоже очень обстоятелен в кадре. Но он камень на шее у начинающих режиссеров. Слишком много новых фильмов похожи на фильмы Скорсезе. Я не хочу быть его бедным родственником.
Интервью с Квентином Тарантино (Питер Брунетт, 1992)
ПИТЕР БРУНЕТТ: Могли бы вы дать рациональное объяснение странной хронологии «Бешеных псов»?
КВЕНТИН ТАРАНТИНО: Я хотел нарушить линейное изложение не для того, чтобы показаться мудрым парнем, а чтобы сделать фильм более драматичным. Если мне удавалось это, я получал отклик. Так я пришел к идее сначала давать ответы, а потом задавать вопросы. В романах такое встречается на каждом шагу, но, когда роман экранизируют, материал перерабатывают. Романист не боится начать действие в середине. И если персонажи в романе возвращаются и рассказывают о прошедших событиях, это не взгляд в прошлое это просто продолжение истории. Думаю, кино должно пользоваться достижениями романной свободы изложения.
ПБ: И какова была ваша стратегия построения «Бешеных псов»?
КТ: Я знал, в какой последовательности раскладывать элементы истории. «Бешеные псы» выглядят очень выстроенными, и это действительно так. Есть А и есть Б, и они выясняют, что произойдет дальше. Если персонаж делает что-нибудь, что не вписывается в мой план, ну что ж, пусть будет так. Я не Бог и не могу этому мешать. И я получаю новую реальность: именно это и делает Мистер Розовый. Так я и работаю: даю возможность персонажам импровизировать, а сам, как репортер на суде, все записываю. При этом у меня есть возможность быть и актером, и режиссером. Как актер, я проигрываю все роли и делаю их более киногеничными освобождаю от ненужных наслоений.
ПБ: В «Бешеных псах» много театральности. Изначально это была пьеса?
КТ: Нет, но этот материал вполне мог бы быть поставлен на театре. Действие происходит в одном месте, после ограбления, на чем обычно заканчиваются другие фильмы. У меня есть права на ее постановку. Если бы мне нужно было сделать пьесу, я очень быстро адаптировал бы ее для сцены и отдал бы кому-нибудь другому: «Делай ты. Я приду посмотрю».