Самый обыкновенный. Среднего роста, рубашка с закатанными рукавами. Да, еще мне запомнились небольшие усики. Он был, по-видимому, родственник профессора.
Почему вы так решили? удивился следователь.
Спустя несколько дней я вытирала пыль с полок: уборка кабинета входит в мои обязанности. Одна из книг упала, и на полу оказалась фотография. Это был тот самый мужчина, но совсем еще молодой, без усов и в офицерском кителе.
Где эта фотография сейчас?
Наверное, там же. Я положила ее снова в книгу. И девушка достала из толстого тома фотоснимок молодого человека со скуластым лицом и пристальным взглядом. Он был в форме прапорщика царской армии. На обратной стороне фотокарточки никакой надписи не было.
Эту фотографию и письмо придется временно изъять для приобщения к делу. Сазонов взял снимок и вместе с письмом спрятал в портфель.
10 августа Сазонов пригласил на допрос первую жену покойного Антонину Ивановну. Перед следователем сидела рано состарившаяся женщина с осунувшимся морщинистым лицом и седыми волосами. На ней было выгоревшее на солнце ситцевое платье, на отечных ногах старые, давно требующие починки туфли.
Она заговорила вначале медленно, а потом все более оживляясь:
Вышла я замуж за Николая Петровича в Харькове, он тогда еще студентом был, затем вместе с ним переехала во Владивосток: Панкратьева призвали в армию, и он принимал участие в русско-японской войне. После войны мы снова оказались в Харькове, а в конце 1919 года переехали в Ташкент. Долгое время детей у нас не было, продолжала рассказ Антонина Ивановна, и мы взяли на воспитание ребенка... Но через десять лет после этого у меня родился сын, которого мы назвали Петром, в честь деда. А в 1924 году он заболел и умер. Николай Петрович очень любил Петю и тяжело переживал постигшее нас несчастье. Он решил не предавать его тело земле.
Как, как? переспросил следователь.
Профессор ведь был специалистом по мумификации. Он забальзамировал Петеньку и целый год хранил его дома в специальном ящике под стеклом. Сейчас тело нашего сына находится в физиологической лаборатории на медфаке. Панкратьева вынула из потертого ридикюля платочек и приложила его к глазам.
Сазонов несколько минут молчал, обдумывая то, что ему сказала она. Потом достал из кармана пачку папирос и щелкнул зажигалкой.
Не было ли у вашего бывшего мужа врагов, которые покушались на его жизнь раньше?
Мне об этом ничего неизвестно.
Чья это фотография? следователь положил перед Панкратьевой снимок, найденный в кабинете профессора.
Это Анатолий, спокойно ответила женщина. Наш приемный сын.
Почерк, которым сделана надпись на этом конверте, вам известен?
Почерк тоже Анатолия.
Расскажите, пожалуйста, о вашем приемном сыне подробнее, попросил Сазонов.
Анатолий еще юношей откололся от отца тот хотел, чтобы сын обязательно стал врачом. В 1915 году сын наш сбежал из дома на фронт, но его вернули, и отец устроил Толю в юнкерское училище. В двадцатом году сын оказался на Дону в белой армии, затем сражался в Крыму и бежал в Константинополь.
Гражданской специальности у него не было, он стал чернорабочим и с трудом зарабатывал на жизнь. Поэтому, когда появилась возможность, он вернулся на родину. Отец признавать его не хотел. В период нэпа Анатолий содержал в Оренбурге небольшую чайную, но затем прогорел и связался с темными людьми. Недавно он приезжал в Ташкент и, насколько мне известно, просил у отца денег, но тот ему отказал.
А где Анатолий сейчас?
Даже не знаю, вообще-то собирался куда-то в Россию на заработки.
Есть ли у вас родственники?
В Ташкенте у меня никого нет. В Кисловодске живет моя родная сестра Галина Ивановна Загоруйко. Вторая сестра жила в Запорожье, но она умерла.
Простите, Антонина Ивановна, но я хочу задать вам вопрос несколько не деликатный: почему вы разошлись?
Панкратьева с минуту помялась.
Приемный сын не пошел по стопам отца, и поэтому, наверное, Николай Петрович его не любил, а вот младший, Петр, был его надеждой, но долгое время болел, а тут я еще вынуждена была поехать к сестре на Украину. Она тоже недомогала. Умерла на моих руках. Отсутствовала я почти полтора месяца. Ну, а когда приехала в Ташкент, на меня свалилось новое горе: мой ребенок умер. С тех пор муж возненавидел меня, и нам пришлось разойтись.
Глаза ее наполнились слезами. Она продолжала теребить платок, и Сазонов обратил внимание на то, какие у нее натруженные руки.
Еще один вопрос, Антонина Ивановна, сказал он чуть погодя, Николай Петрович был человеком религиозным?
Да, он был религиозен, но после смерти Пети перестал верить в бога.
Приходилось ли вам встречаться с Николаем Петровичем после его второй женитьбы?
Месяца за два до гибели я встретила его на Курином базаре, он жаловался, что живет плохо. «Но у тебя же молодая жена», возразила я. Профессор только махнул рукой и ушел. Это и понятно: я слышала, что у его молодой жены есть друг, ну, вы понимаете...
Друг? Кто же он?
Говорят, работает на кафедре физиологии. Помогал профессору в опытах. Токарев его фамилия, он, как и Марина, студент-медик.