Думаю, что этот фарс должен был, по расчетам авторов инсценировки, поднять дух нашего патриотизма, но, главное, создать Роггльсу в России репутацию прогрессивного журналиста. Мне кажется, что книга «Предатели нации» сделана с таким же расчетом. То, что в этой книжке, как ты пишешь, беззастенчиво использованы целые страницы рукописи бедняги Томпсона, лишь подтверждает мое предположение.
Надо думать, что этот Патрик Роггльс, кстати, владелец неплохого коттеджа под Спикенбургом, «рыцарь плаща и кинжала». Его прогрессивная деятельность платье с чужого плеча. Он вылезает из этого платья, как пудинг из формы!»
Я прочел вам письмо для того, чтобы вы, присутствующие здесь, еще раз убедились в том, как переплетаются интересы монополистического капитала, прессы и экономической разведки.
Я не
хочу, чтобы роггльсы пятнали имя журналиста!
Сорок лет своей жизни я отдал журналистике. Я не продавал ни совести, ни пера моего. Я всегда говорил с гордостью: я журналист! И так называемому «журналисту» Роггльсу не удастся положить пятно на Международную газетную гильдию.
Я, средний мыслящий марсонвилец, говорю вам: дорогие друзья, Роггльс это еще не Марсонвиль, это даже не часть Марсонвиля!»
30 В БУНКЕРЕ
Только большое мастерство пилота и безупречная авиационная техника позволили в такую погоду приземлиться самолету на Таллинском аэродроме. Из самолета вышел капитан Гаев и направился к поджидавшей его «Победе».
Через час на перроне Таллинского вокзала капитан Гаев встречал ленинградский поезд.
Медленно, давая частые гудки, подошел поезд к перрону. Был шестой час утра. Пассажиры, выйдя из вагонов, словно растворились в густом тумане.
Не без труда разыскав транзитный зал, Роггльс направился к справочному киоску и занял очередь. Оказавшись около окошечка, Роггльс спросил:
Когда идет поезд на Виртсу?
Узкоколейная железная дорога. Поезд номер семьдесят семь. Отправление в ноль двадцать. Прибывает в Виртсу в шесть сорок утра, быстро и точно ответил ему агент справочного бюро.
Через восемнадцать часов?! с досадой воскликнул Роггльс.
Совершенно верно. Пока осмотрите исторические памятники эстонской архитектуры. Сооружение второй половины тринадцатого века! Экскурсионное бюро вторая дверь налево.
Черт бы вас подрал с вашими памятниками! выругался Роггльс и быстро вышел из зала.
Гаев выбежал на вокзальную площадь, бросился сначала в одну сторону, потом в другую и, уже совершенно не ориентируясь в густом тумане, пошел на едва долетающие до него звуки голосов. Он слышал, как хлопнула дверца автомобиля, заурчал мотор и машина, чуть не сбив его с ног, пронеслась мимо. На заднем сиденье он узнал Роггльса.
Водитель такси, когда Гаев обратился к нему с просьбой отвезти его в Виртсу, сказал:
Можно подумать, что Виртсу это Москва. Все стремятся в Виртсу! Всем надо срочно в Виртсу! Гражданин сейчас заплатил леваку пятьсот рублей, чтобы он отвез его в Виртсу. Дайте мне тысячу рублей, я не поеду в Виртсу! Дорога дрянь! Туман.
Гаев направился к подполковнику Эрнэскасу. За час до прибытия ленинградского поезда Каширин позвонил на дом Эрнэскасу, поэтому в такое раннее время Гаев застал подполковника на месте. А через полчаса, на мягком сиденье дрезины, утомленный напряжением этой ночи, Гаев задремал. Посылая в туман тревожные звуки сирены, автодрезина быстро уносила его на юго-запад, к северному берегу Рижского залива, в Виртсу.
Когда автодрезину подали на запасные пути и, маневрируя, она загромыхала на стрелках, Гаев проснулся. Трехчасовой сон освежил его. Посмотрев на часы, он спросил водителя:
Мы ехали три часа десять минут?
Точно, ответил водитель.
А сколько нужно времени, чтобы проехать в Виртсу на автомашине?
При таком тумане часов пять, не менее.
«Если предположить, что Роггльс выехал из Таллина на час раньше, то и тогда мы опередили его минут на сорок», подумал Гаев и отправился в небольшой ресторан на набережной, где Эрнэскас рекомендовал ему позавтракать.
Сидя в дальнем углу ресторана, за огромной кадкой олеандра, и наблюдая входящих в зал людей, Гаев завтракал.
«Прямой и удобный поезд на Таллин уходил из Москвы в десять сорок утра. С прибытием этого поезда было согласовано расписание узкоколейки на Виртсу, размышлял Гаев. Почему же Роггльс не стал дожидаться утра, а выехал экспрессом на Ленинград? Стало быть, мы где-то просчитались. Роггльс узнал о своем провале и предпочел скрыться, не дожидаясь утра. Роггльс не похож на человека, раздумывающего над своим маршрутом, он отлично знает цель, к которой стремится. Виртсу маленький город, где все знают друг друга и каждое новое лицо вызывает любопытство. Зачем Роггльс так спешит в Виртсу? Ясно, что он пробирается на Запад.
Если это так, каков его дальнейший путь? Паромом через Суур-Вяйн на остров Муху, затем автомобилем по дамбе на остров Саарема и»
Прервав свои умозаключения, Гаев расплатился,
вышел из ресторана и пошел к набережной.
Паром на Муху уже ушел, его расписание было связано с прибытием узкоколейки.
«Разумеется, Роггльс, не дождавшись в Таллине утра, чтобы выехать узкоколейкой в Виртсу, не станет дожидаться следующего парома на Муху», сделав такой вывод, Гаев пошел разыскивать хозяина рыбацкого бота, причаленного у мостков набережной.