Надрывно, словно из последних сил, выла сирена. Астахов знал, что это учебная тревога, и все же, волнуясь, все увеличивая шаг, спешил к штабу.
Облачность стала плотнее и ниже. Подул резкий северо-восточный ветер. Перекатываясь волнами, шумели высокие потемневшие травы.
Захватив в штабе парашют, Астахов нагнал Зернова и успел к отходящему автобусу. На стоянке, передав свой парашют механику, он сдал карточку-заменитель адъютанту эскадрильи, получил взамен пистолет с комплектом боеприпасов, проверил его, зарядил и положил в кобуру. Тяжесть кобуры с правой стороны порождала знакомое чувство ответственности.
Астахов направился к своему самолету, около которого уже хлопотливо сновали Левыкин и механик. Он поднялся по стремянке в кабину, сел, опробовал рули управления, осмотрел приборы, проверил сигнализацию и взглянул на часы: со времени начала тревоги прошло тридцать минут. Астахов спустился на землю и, увидев идущего к нему Зернова, остановился.
Товарищ старший лейтенант, самолет номер шестьсот двадцать четыре осмотрел и принял. Готов к выполнению задания!
Выслушав рапорт лейтенанта, Астахов направился к командиру эскадрильи и доложил:
Товарищ майор, первое звено готово по тревоге к действию!
Ответив на приветствие, майор Толчин сказал:
Уточните метеорологическую обстановку и будьте готовы к вылету на перехват в составе пары.
Понял вас! ответил Астахов и направился к дежурному метеорологу.
По команде «Готовность N 1» Астахов уже был в самолете, привязался и подключил радио.
Прошло еще несколько минут томительного ожидания.
Двадцать седьмому запуск! услышал Астахов и, надев кислородную маску, дал команду.
Левыкин, поднявшись по стремянке, помог надвинуть фонарь. Астахов, прибавив обороты, опробовал двигатель и, передав команду ведомому, стал выруливать на старт.
Я двадцать семь, компас согласовал, обогрев включил. Разрешите взлет? запросил он и, получив разрешение, увеличил обороты, Послушно подчиняясь ему, вздрагивая на металлической полосе, самолет рванулся вперед. Чуть правее и сзади, точно придерживаясь интервала, бежал самолет Зернова.
Уже набирая высоту, Астахов запросил:
«Кама»! Я двадцать семь, как слышите? Дайте задачу!
Слышу хорошо! услышал он спокойный басок подполковника Ожогина. Пробивайте облачность. Курс сто десять. Высота девять тысяч. После набора высоты скорость максимальная.
Понял вас, ответил Астахов и, передав команду ведомому, потянул ручку на себя.
Самолет шел курсом с набором высоты. В первую минуту Астахов еще различал справа от себя машину Зернова, но вскоре их окутала легкая мгла, а затем плотная масса облаков. Стало почти темно. Самолет набирал высоту. Прошло несколько минут, и неожиданно яркое, слепящее солнце ударило прямо в глаза. Под ним была сплошная белая масса облаков, над ним беспредельная голубизна неба. Высотомер показывал восемь тысяч метров. Пробив облачность, значительно правее показался самолет ведомого.
Двадцать седьмой, что выполняете? услышал Астахов голос Ожогина и сообщил свои действия.
Двадцать седьмой! Разворот на сто восемьдесят градусов! вновь услышал Астахов и, передав команду Зернову, начал эволюцию, напряженно всматриваясь в горизонт.
Двадцать седьмой! Я «Кама», будьте
внимательны, вам поиск! предупредил подполковник Ожогин.
Астахов передал команду ведомому и с набором высоты повел самолет против солнца. Слепящие лучи затрудняли наблюдение за горизонтом, не помогали и темные очки. Вдруг он увидел «противника». Прижимаясь к верхней кромке облаков, бомбардировщик уходил на запад.
«Кама»! Я двадцать семь, вижу «противника» курсом двести сорок! Высота восемь тысяч! Атакую!
Пользуясь преимуществом высоты, Астахов дал от себя ручку и, пикируя, пошел на сближение с «противником». Зернов точно повторил его маневр.
Испытывая знакомое волнение, натянув привязные ремни, Астахов нагнулся вперед к прицелу, словно стремясь весом своего тела ускорить и без того предельную скорость пикирования. Здесь время измерялось секундами. «Противник» на расстоянии выстрела. Астахов прицеливается и, нажав кнопку управления фотопулеметом, «стреляет», затем резко отворачивает в сторону, чтобы не мешать атаке ведомого. Набирая высоту, он наблюдает за Зерновым.
Хорошо! вслух говорит он и докладывает на командный пункт о выполнении задания.
Двадцать седьмой, идите на привод! услышал Астахов командира полка и в голосе его почувствовал одобрение.
Когда, посадив самолеты, они подъехали к стоянке, Астахов увидел стоящих рядом замполита Комова, командира эскадрильи Толчина и капитана Юдина. Это был подходящий момент для того, чтобы передать письмо. «Правда, письмо не дописано, но подпишу и передам сейчас, откладывать дольше малодушие!» подумал он и решительно направился к группе офицеров.
Товарищ майор, волнуясь, произнес Астахов, обращаясь к Комову. Я я написал письмо. Правда, не успел его кончить, но все главное, что хотел сказать, я сказал
Астахов вынул из кармана несколько сложенных листов бумаги, сплошь залитых синими чернилами Ввиду больших перепадов давлений при выполнении им задачи насос авторучки, лежащей в кармане с письмом, выбросил чернила и залил письмо.