Идите. Записка останется у меня.
Левыкин четко повернулся и вышел из кабинета.
Комов подошел к открытому окну. Перед ним были клумбы цветов. Дорожка, выложенная беленым кирпичом, вела из штаба к калитке штакетника. У самой калитки поперек дорожки лежал Чингис. Комов окликнул его, и пес, не поднимая головы, приветливо замахал хвостом. Комов видел, как Левыкин вышел из штаба, прошел по дорожке и перешагнул через собаку. Чингис, зарычав, бросился на техника и разорвал на нем комбинезон. Никогда еще не было случая, чтобы Чингис бросился на человека.
Ты что, Чингис! С ума сошел?! крикнул Левыкин и приблизился было к собаке, но пес, злобно рыча, отошел в сторону и лег у клумбы под окном замполита.
Комов выбежал из штаба и подошел к собаке. Чингис послушно перевернулся перед ним на спину и закрыл глаза.
За последнее время, товарищ майор, Чингис стал раздражительным и злым, выйдя из штаба, сказал офицер связи.
Возможно, согласился Комов, затем вернулся к себе в кабинет, захватил записку, переданную Левыкиным, и пошел в особый отдел.
Подполковник Жилин внимательно выслушал его и, повертев в руках записку, уточнил:
Вы говорите, Анатолий Сергеевич, что Левыкину известно о прибытии новой техники?
Да, известно. Вы связываете текст перехваченной криптограммы с осведомленностью Левыкина о прибытии новой техники?
Нет, это разные вопросы, и никакой взаимосвязи я здесь не вижу. Кроме того, в полку действительно идут разговоры о новой технике, все с нетерпением
ждут прибытия эшелона, но, разумеется, никто, кроме командира полка, вас, Анатолий Сергеевич, начальника штаба и меня, не знает точного срока
Но неизвестный автор криптограммы знает! перебил его Комов.
Да, знает. Эшелон действительно прибывает двадцать первого.
Вошел капитан Данченко, и Комов, не желая мешать их работе, направился в штаб.
Проводив замполита, Жилин вернулся в кабинет и спросил, обращаясь к Данченко:
Ну, что у вас нового, товарищ капитан?
Мне кажется, что два эпизода заслуживают внимания. Четырнадцатого числа на аэродроме Евсюков виделся с медсестрой Ярцевой; между ними произошла размолвка, причем Евсюков показывал ей документ или письмо, написанное на прямоугольном листке бумаги желтого цвета, похожем на отрывной листок материального требования в аптеку войсковой части. Проверив книгу требований, мы установили, что корешки за номерами шестьдесят четыре, шестьдесят пять и шестьдесят шесть не были заполнены и по отчетным талонам материального склада не проходили. И второй, как мне кажется, не менее интересный факт. В субботу семнадцатого числа Евсюков, по всей видимости случайно, встретился в ресторане «Сухум» со старшим лейтенантом Астаховым. Они о чем-то долго беседовали. Некоторое время Астахов оставался один, Евсюков уходил и вскоре вернулся. Выяснить, где был техник, не удалось. Из ресторана они вышли вместе.
Кто платил в ресторане? спросил Жилин.
Платили оба. Из ресторана они пошли в парк. Здесь, в глухой аллее, Астахов что-то писал автоматической ручкой Евсюкова в его блокноте, после чего техник передал Астахову небольшой пакет: Из парка летчик пошел к гражданке Шутовой, а Евсюков на автобусе вернулся в городок.
В глухой аллее должно было быть темно
Ему светил карманным фонарем техник.
Не кажется ли вам, товарищ капитан, что Евсюков ведет себя наивно?
Больше чем наивно глупо, но им руководит умный и осторожный человек.
Что умный и осторожный, это бесспорно нам еще ни разу не удалось проследить за их встречей. Вот Евсюков куда-то уходил из ресторана. Можно не сомневаться, что он встречался с этим человеком.
Рано или поздно, но мы это выясним
Поздно, Максим Фадеевич, не годится, перебил его Жилин. Двадцать первого прибывает новая техника, и, очевидно, в эти дни нужно ожидать каких-то активных действий. Появились новые, интересные факты. Их только что рассказал майор Комов. Подполковник подробно все передал Данченко и в заключение неожиданно спросил:
Скажите, если логически осмыслить сегодняшний визит техника Левыкина к замполиту, то какой можно сделать вывод?
Данченко подумал и сказал:
Если Родин поделился с ним своими подозрениями, стало быть, Левыкин не мог быть тем человеком, которого подозревал Родин
Вот-вот, правильно, капитан. Мы подошли к главному, подчеркнул Жилин. Накануне прибытия новой техники врагу важно снять с себя всякое подозрение и тем самым развязать руки
Что вы, Василий Михайлович, да мы никогда Левыкина не подозревали, улыбаясь, заметил Данченко.
Но проверяли каждого человека и в том числе Левыкина. Хорошо, не будем упоминать эту фамилию. Скажем, икс подслушал у открытого окна разговор Родина с замполитом, убил Родина и затем явился к майору Комову с подобным признанием. Было бы это последовательным и логическим шагом?
Неужели вы, товарищ подполковник, строите свою версию только на этом факте?
Вы упустили главное собаку.
Говоря откровенно, я не принял собаку во внимание. Со времени смерти Родина Чингис стал нелюдимым и злобным псом.
Но он же не бросается на всех?
Левыкин мог обозлить Чингиса тем, что перешагнул через него.