Но даже после того, как мы забросим науку, искусство, любовь и философию, останется еще одна вещь, последняя жертва, которую Молох может потребовать от нас. Вернемся к Бострому:
Можно предположить, что оптимальная эффективность будет обеспечена за счет группировки модулей, отвечающих за различные способности, в структуры, отдаленно напоминающие систему когнитивных функций человеческого мозга Но пока тому нет убедительных подтверждений, мы должны считать, что человекоподобная когнитивная архитектура оптимальна только внутри ограничений, связанных именно с особенностями человеческой нервной системы (а может быть, и вообще не оптимальна). Когда появятся перспективные архитектуры, которые не могут быть хорошо реализованы на биологических нейронных сетях, возникнет необходимость в качественно новых решениях, и наиболее удачные из них уже почти не будут напоминать знакомые нам типы психики. Тогда человекоподобные когнитивные схемы начнут терять свою конкурентоспособность в новых экономических и экосистемных условиях постпереходной эпохи.В крайнем случае можно представить высокоразвитое с технологической точки зрения общество, состоящее из множества сложных систем, в том числе гораздо более сложных и интеллектуальных, чем все, что существует на планете сегодня, общество, совершенно лишенное кого-либо, кто обладал бы сознанием или чье благополучие имело бы какое-либо моральное значение. В некотором смысле это было бы необитаемое общество. Общество экономических и технологических чудес, никому не приносящих пользы. Диснейленд без детей.
(Молох, чьи глаза тысячи слепых окон!)
Все, к чему стремилось человечество все наши технологии, вся наша цивилизация, все наши надежды на светлое будущее могут случайно оказаться в руках у непостижимого и чуждого нам слепого безумного бога, который обменяет все это вместе с нашим самосознанием на возможность принять участие в какой-нибудь причудливой экономике, построенной на обмене массой-энергией на фундаментальном уровне, что приведет его к разбору Земли и всего, что на ней есть, на составные атомы.
(Молох, чья судьба облако бесполого водорода!)
Бостром осознает, что некоторые люди фетишизируют интеллект, что они болеют за этого слепого безумного бога, как за некую высшую форму жизни, которая обязана растоптать нас во имя собственного «высшего блага», подобно тому, как мы топчем муравьев. Он отмечает:
Эта жертва представляется еще менее привлекательной, когда понимаешь, что сверхразум мог бы получить почти столь же хороший результат, пожертвовав при этом гораздо меньшей долей нашего потенциального благополучия. Предположим, мы согласились бы допустить, что почти вся достижимая Вселенная превращается в гедониум, за исключением какой-то малой ее части, скажем, Млечного Пути, который мы оставим для своих нужд. Даже в таком случае можно будет использовать сотни миллиардов галактик для максимизации [собственных ценностей сверхразума]. И при этом в нашей галактике на протяжении миллиардов лет существовали бы процветающие цивилизации, обитатели которых и люди, и все другие создания не просто бы выжили, но еще и благоденствовали в своем постчеловеческом мире.
Важно понимать, что Молох не будет удовлетворен победой даже на 99,99999%. Крысы, стремящиеся заселить остров, не оставляют в стороне заповедников, в которых небольшое количество крыс может счастливо жить и заниматься искусством. Раковые клетки не договариваются оставить в покое легкие, чтобы у тела был необходимый для жизни кислород. Конкуренция и оптимизация слепые, безумные процессы, и в их планы не входит оставлять нам ни одной вшивой галактики.