Шрифт
Фон
Передает и речи искусные держит при этом:
"Зевс, о владыка, родимым детям стань ты защитой,
210
Чтоб не видать мне Тифона супругом чистой Афины,
Матерью стать не дозволь не родившей матери деве,
Бурно взмечи зарницу, копье светоносное высей,
Снова и снова тучи гони, о тучегонитель!
Ибо основы вселенной, незыблемой древле, трепещут
Под Тифоновой дланью, четыре первопричины
Боле уже не в упряжке, - Део отказалась от нивы,
Геба оставила кубок, Арея копье - в небреженье,
Жезл Гермес позабыл, Аполлон забросил кифару,
Сам крылатый, стрелы пернатые с луком оставил,
220
Взмыл он лебедем в небо. Брачных союзов богиня,
Странствует Афродита и всё пребывает бесплодным,
Связь нерушимая мира разбита, и дев предводитель,
Эрос неукротимый, всё укрощавший - он, дерзкий,
В страхе бежал, разбросав породительниц страсти любовной,
Стрелы... Покинул Лемнос Гефест огнистый, хромая,
Мысля, что быстрым бегом несется! И даже, - вот чудо! -
Хоть Лето и не любит Гера, мне жалко и Геры!
Ах, неужто вернется отец твой в звезд хороводы?
"О, того да не будет! Хоть я и сама Титанида,
230
Я не желаю титанов, царствующих на Олимпе -
Только тебя и потомков твоих! Защити же ты громом
Чистую Артемиду! Храню для того ли я деву,
Дабы ее принуди́ли ко браку без вена, насильно!
Та, что родами правит, родит и руки протянет
Мне? И за Илифи́ю Охотнице буду молиться,
В помощь ее призывая, когда Илифия рожает?"
Так она говорила, а Гипнос на сумрачных крыльях
Всю объемлет природу, ей отдых даруя: Крони́он
Бодрствовал только единый, а Тифоей, распростершись,
240
Плоть расправил устало на жестких покровах, праматерь
Гею обременяя, она же лоно разверзла,
Ложе ему устроив, укрывище для почиванья,
Главы змеиные в землю при этом зарылись глубо́ко.
Только лишь солнце восходит, как всеми глотками разом
Клич боевой испускает Гигант Тифоей многорукий,
Надсмехаясь над Зевсом великим, и рык сей ужасный
Достигает до края вросшего в твердь Океана,
Что объемлет собою четыре стороны света,
Словно повязкой твердь препоясав венцеобразно.
250
Только лишь рев Гиганта поднялся - в ответ зазвучали -
Нет, не один! - но сотни кликов единым взгремели:
Ибо на бой ополчался облик его многоликий -
Вой волков раздавался, львов рычащих раскаты,
Вепрей хрип и бычий мык, и гадов шипенье,
Хищный рев леопардов. Медведи оскалили пасти,
Псы обезумели, в центре глава человечья Гиганта
Поносила Зевеса, гремя пустою угрозой:
"Пясти мои, жилище Дия разрушьте и мира
Твердь со Блаженными вместе разбейте, затвор на Олимпе
260
Движущийся сам собою вскройте! Когда же эфира
Наземь столп упадет, пусть Атлас бежит, потрясенный,
Свод многозвездный Олимпа долу низвергнув и боле
Звезд возвратного бега не страшась! Допущу ли
Сгорбленному Аруры сыну плечами тереться
О небосвод, подпирая оный согласно судьбине,
Прочим бессмертным оставит пускай он вечное бремя,
Пусть с Блаженными в битву вступит, пусть мечет он глыбы,
Острые скалы как дроты прямо в свод многозвездный,
Что бременил ему плечи, и пусть, камнями побиты,
270
С неба да прянут трусливо девы бессильные, Хоры,
Гелия-солнца рабыни, силою дланей пусть воздух
С почвой смешается; влага - с огнем, а море - с Олимпом!
Порабощу я четыре ветра, служить их заставлю!
Свергну Борея, Нота скручу, отстегаю и Эвра,
Зефира же бичом отхлещу, день и ночь я смешаю
Собственноручно, а родич мой Океан мириадом
Волн из глотки Олимп затопит зыбью приливной!
Над пятью поясами небесными грозно волнуясь
Он затопит созвездья. Медведица, алча, по водам
280
Поплывет, а дышло повозки скроется в пене.
Туры мои! Раскачайте мира ось круговую,
Мыком эфир огласите, ударьте рогом изострым
В темя Тельца огневого - рогами вам он подобен!
Бычья упряжка Селены на тропах влажных вздыбится,
Мыком испугана тяжким, несущимся с глав моих многих,
Пусть медведи Тифона оскалят грозные пасти,
Пусть обрушат безумье на звезды Медведицы вышней!
Львы мои! О, сразитесь со звездным Львом, и гоните
Прочь упорного с круга эфирного солнцепутья!
290
Аспиды! О, заставьте дрожать на высях Дракона!
Нет, и Дий мне не страшен с ничтожной зарницей, ведь зыби
Яростные, отрогов вершины и островные
Скалы моими мечами будут, а горы - щитами,
Панцырем нерушимым - граниты, дротами - глыбы,
Реки зальют своей влагой ничтожнейшие перуны!
Цепи я Иапета для Посейдона припрячу!
Там, у вершины кавказской, пернатая мощная птица
Вечно кровавит печень, растущую снова - всё из-за
Огненного Гефеста, огонь ведь причиной, что печень
300
Прометея терзают, она же срастается снова!
Я, сыновей соперник Ифимедеи, закрою
Сына Майи, опутав крепко-накрепко сетью,
В медном чане глубоком, чтоб так потом говорили:
"Освободивший Арея Гермес ныне сам несвободен!"
Дева же Артемида, сорвав целомудрия узы,
Пусть Ориона супругой станет, хоть бы насильно!
Древнее Титию ложе пускай Лето уступает
Даже и против желанья! Арея мужеубийцы
Щит разобью и нагого пленю владыку сражений,
310
То-то убийца кроток станет. А Эфиальту
В жены дам я Палладу пленную, станет женатым
Парнем он наконец! В кои-то веки увижу
Связанного Арея с рожающей в муках Афиной!
А на плечах пригнетенных вращенье небес плывущих,
Высь Атлантову, будет держать стоящий Крони́он
Вечно, и он услышит свадебный клик, терзаясь
Шрифт
Фон