Командующий возразил, ссылаясь на то, что Генеральный штаб обвинит округ в срыве важного мероприятия. Однако по настоянию Захарова Черевиченко позвонил ь Москву и доложил соображения начальника штаба. С. К. Тимошенко ответил, что надо согласиться с Захаровым.
В 5 часов утра 20 июня личный состав, выделенный для создания управления 9-й армии, был отправлен на автомашинах. Захаров задержался по срочным делам и выехал поездом 21 июня. В тот же день прибыл в Тирасполь. Штаб армии разместился в здании педагогического института.
...Около 22 часов 21 июня командующий округом вызвал М. В. Захарова на переговоры и спросил, сможет ли он расшифровать телеграмму, если получит напрямую из Москвы? «Смогу», последовал ответ. Буквально через пару минут опять вопрос: «Вторично спрашиваю, подтвердите свой ответ, что можете расшифровать телеграмму из Москвы?» Захарова крайне удивило повторение запроса. Он ответил: «Вторично докладываю, что могу расшифровать любую телеграмму из Москвы». Я. Т. Черевиченко дал указание: «Ожидайте поступления на
Москвы шифровки особой важности. Военный совет уполномочивает вас немедленно ее расшифровать и отдать соответствующие распоряжения. Я и член Военного совета будем в Тирасполе поездом 9.00 22 июня».
Соединившись с Москвой, Захаров вызвал оперативного дежурного по Генеральному штабу и спросил, когда можно ожидать текст особой важности. Тот ответил, что пока не знает. Оценив создавшееся положение, М. В. Захаров в 23 часа вызвал к аппаратам командиров всех корпусов и отдал приказ: «Штабы и войска поднять по боевой тревоге и вывести из населенных пунктов. Частям прикрытия занять свои районы. Установить связь с по-гранчастями». Командующему военно-воздушными силами округа было предложено вывести за ночь самолеты на полевые аэродромы.
Примерно во втором часу ночи 22 июня Захарова вызвала .Москва: «У аппарата ответственный дежурный
Генштаба. Примите телеграмму особой важности и немедленно доложите ее Военному совету». «У аппарата генерал Захаров, ответил Матвей Васильевич. Пре-дупреждепие попял. Прошу передавать». В телеграмме за подписями С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова сообщалось, что в течение 2223 июня возможно нападение фашистской Германии в полосах Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов, подчеркивалось, что война может начаться с провокационных действий, поэтому требовалось не поддаваться пп на какие провокации. Одновременно предписывалось быть в полной боевой готовности и встретить возможный внезапный удар. С этой целью приказывалось: в почь на 22 июня скрытно занять огневые точки укрепленных районов па границе; неред рассветом 22 июня рассредоточить но полевым аэродромам и тщательно замаскировать всю авиацию; подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов.
Таким образом, распоряжение М. В. Захарова вступило в противоречие с директивой Наркома. Выходящие в районы прикрытия войска могли поддаться на возможную провокацию, вызвать крупные межгосударственные осложнения, и он тому будет причиной. Захаров решил передать в войска полный текст директивы из Москвы для неуклонного исполнения и руководства и промолчать о своем распоряжении, что и было сделано.
В 3 часа 45 минут в здание штаба, где размещалось командование, прибыл дежурный по телеграфу и передал сообщение заместителя начальника штаба округа по организационно-мобилизационной работе полковника А. М. Кашкина: по данным командира Одесской военно-морской базы контр-адмирала А. А. Жукова, неизвестная авиация в 3 часа 15 минут бомбила Очаков и Севастополь. Потом поступили сообщения о начале боевых действий от командиров корпусов первой линии. Наконец, около 5 часов утра ударам с воздуха подвергся тираспольский аэродром. В здании штаба вылетели стекла.
...Услышав от М. В. Захарова слово «война», Родион Яковлевич только и успел сказать в трубку: «Ночью будем выдвигаться». В войсках корпуса была объявлена тревога, приказано рассредоточиться и замаскироваться до особых распоряжений. Из 176-й дивизии от В. Н. Мар-цинкевича поступила первая информация: «Вражеская
авиация бомбила Бельцы, пад городом произошел воздушный бой, на границе идет перестрелка, отмечается оживление противника за Прутом
в районе Скулян, на дорогах появились первые беженцы».
В середине дня 22 июня Р. Я. Малиновский, заслушав доклады командиров о готовности к маршу, выехал в войска с проверкой. Штаб 30-й дивизии располагался рядом со штабом 48-го стрелкового корпуса в Багринеш-тах. Ее командиру надлежало к утру 23 июня вывести части на рубеж Стурзовка, Пырлица (1012 километров юго-западнее Бельцев) и не допустить прорыва противника. За ней должна была выдвигаться к Бельцам 74-я дивизия Ф. Е. Шевердииа.
Трудное положение сложилось в 30-й дивизии С. Г. Галактионова. Боеприпасы не были подвезены, а впереди ее ждал 50-километровый марш. Посланные в Рыбницу автомашины за оставшимися боекомплектами и материальными средствами еще не вернулись, а дороги уже контролировались вражескими самолетами. И тогда командир корпуса распорядился помочь 30-й дивизии автотранспортом.