В ноябре, возможно, в декабре, 1970 года в Египет прибыл Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорный. Цель его приезда мне неизвестна.
Перемирие с Израилем продолжалось.
Подгорный пожелал встретиться с командованием и личным составом нашей дивизии. Встреча состоялась. На нее прибыли представители всех наших частей. Подгорный прибыл вместе с Президентом АРЕ Садатом, министром обороны генералом Фаузи и другими военными руководителями. На встрече говорили о нерушимой дружбе между нашими народами. Состоялся обмен мнениями. Подгорный, Садат и Фаузи оказались в центре окруживших их людей.
Подгорный спросил, где же здесь командиры дивизии. Когда мы ему представились, он очень тепло поздравил нас с успешным выполнением задач, заявив, что ГЛАВНЫЙ вклад (так именно он и сказал) в перемирие между Израилем и ОАР внес личный состав дивизии. Осмотрев мой внешний вид он спросил: «Тов. генерал, а где же ваши знаки отличия?». Я ответил, что здесь мне носить их не положено, а все, кому положено, меня и без них признают».
Министр обороны Фаузи доложил Садату и Подгорному, что ряд советских офицеров представлены к египетским наградам. Генерал Смирнов награжден орденом (не помню, как называется).
Садат и Подгорный поздравили меня с высокой наградой. Правда, награду мне так и не вручили. Причиной тому послужила, видимо, моя последняя встреча с командованием вооруженных сил ОАР.
За время пребывания в АРЕ мне неоднократно приходилось встречаться с министром обороны генералом Фаузи, начальником Генерального штаба генералом Садеком и другими государственными и военными деятелями. Не буду описывать все эти встречи.
Во время боевых действий я неоднократно бывал в Генеральном штабе по приглашению Фаузи или Садека. Встречались мы и непосредственно на КП, стартовых позициях ЗРДН (наши фотографы не раз снимали приезд начальников, есть такие фото и у меня).
Обычно, когда меня приглашал генерал Садек в Генеральный штаб, он всегда выходил к подъезду, тепло встречал, обнимал и вел к себе в кабинет. Здесь, как правило, решались необходимые вопросы. Между нами было полное взаимопонимание.
Закончились боевые действия. Шло перемирие. На замену нам прибыли войска. Прибыла замена и мне.
Узнав об этом генерал Садек позвонил мне и убедительно просил, не уезжать на Родину, остаться, на 23 месяца, т. к. обстановка остается напряженной и мне, как знакомому с ней, необходимо повременить с отъездом.
Я объяснил, что сделать это не могу. Мне пришла замена, и я должен сдать личный состав, технику, документы и уехать. Для убедительности, разъяснил, что в противном случае мне не будут платить. На это Садек заверил, что платить они будут сами и значительно больше того, что я получаю сейчас. Он также сообщил, что я награжден, правда, каким орденом, сказано не было.
Я поблагодарил за внимание и высокую оценку моей деятельности, попросил разрешения лично прибыть к нему, чтобы сказать доброе слово по случаю отъезда на Родину. Он просил подумать и положил трубку.
На следующий день (это было в середине февраля 1971 года) мне передали приглашение к генералу Садеку. Подъехав к зданию, где размещался Генеральный штаб, я не увидел встречающего Садека (как это было раньше). Прошел в приемную его кабинета. Офицер доложил о моем прибытии и передал, что генерал Садек просил подождать.
Через минут двадцать я попросил доложить о себе еще раз. Но принят опять не был. Минут через пять я, без вызова, зашел в кабинет, извинился за вторжение и доложил, что пришел проститься.
Генерал Садек предложил сесть за стол, на котором стоял японский магнитофон, второй, такой же, находился на его столе. Извинившись, за то, что был очень занят и поэтому не мог принять меня сразу, попросил остаться хотя бы на один месяц.
Я ответил отказом и доложил, что сегодня уезжаю эшелоном вместе с войсками в Александрию.
Выразив сожаление, генерал Садек вышел из-за стола и холодно попрощался.
Так дружно мы работали, и так холодно закончилась наша дружба.
28 сентября 1970 г. скончался Гамаль Абдель Насер. Во время похорон Г.А. Насера имело место паломничество, рассказать о котором очень трудно. Каждый стремился прикоснуться к гробу Насера и оторвать кусок материи, покрывающей гроб.
На похороны президента Египта прибыла советская правительственная делегация во главе с А.Н.Косыгиным. Когда возникла необходимость прямого разговора с Л.И.Брежневым, который в то время был в Баку, он воспользовался пунктом связи Главного военного советника. Разговор состоялся. Косыгин поблагодарил связистов за обеспечение хорошей связи. Увидев наших офицеров В.Г.Михайлова и других в арабской военной форме, он подошел и высказал недовольство этой формой. Когда ему объяснили, что эта форма предусмотрена межгосударственным соглашением,
Косыгин подошел к одному из офицеров, потрогал материал и отойдя на несколько шагов, сказал: «А что, форма и материал неплохие».
Когда закончились официальные проводы нашего эшелона, после построения войск, ко мне подошел генерал-майор М.А.Гареев (ныне генерал армии) тепло меня обнял. Мы расцеловались, и он меня попросил: «Алексей! Как только ступишь на нашу родную землю, поймай нашу родную муху и расцелуй ее. Она же в тысячу раз лучше здешней». Все, кто слышал эту просьбу, дружно рассмеялись. Смысл этих слов был всем понятен.