Шрифт
Фон
Искусству нужен Г. Рошаль,
Как жопе шелковая шаль.
Анатолию Софронову
Искусству нужен А. Софронов,
Как нам династия Бурбонов.
Аделине Адалис
Вы в первый раз в Москве, Адалис?
Да, я приехала сейчас.
Вы в первый раз в Москве отдались?
Нет и в Одессе много раз!
Маргарите Алигер
Маргарита Алигер
Проглотила ночью муху.
Очень жалко мне старуху.
Не бери с нее пример.
Всеволоду Азарову
Как от Черного до Балтицкого.
Сергею Антонову
Полистаешь твой том
И увидишь из оного.
Что сам Чехов Антон
Сочинял под Антонова.
Белле Ахмадулиной
В Коктебеле, в Коктебеле
Говорил Ошанин Белле:
Ты полюбишь Коктебель,
Здесь ебет любой кобель.
Николаю Асееву
Не слышит,
но не сдается.
Не пишет,
но издается.
Семену Бабаевскому
Не всякий алмаз самой чистой воды.
Не всякое золото чисто и звонко.
И твой «Кавалер Золотой Звезды»
Не стоит хвоста «Золотого теленка»!
Исааку Бабелю
Под пушек звон, под звоны сабель
От Зощенко родился Бабель.
Агнии Барто
Читал Барто
Не то
Александру Безыменскому
Я куплю, куплю свечу.
Вставлю в жопу Ильичу
Александру Ильичу Безыменскому.
Ты гори, гори, свеча,
В красной жопе Ильича
Александра Ильича Безыменского.
Ему же
Волосы дыбом,
Зубы торчком
Старый мудак
С комсомольским значком.
Петрусю Бровке
Петрусь Бровка пишет ловко.
Пишет много и давно.
Что ни пишет Петрусь Бровка
Получается говно.
Морису Ваксмахеру
А вот идет Морис Ваксмахер
Благочестивейший еврей.
Читатель ждет уж рифмы «на хер».
Так на! Возьми ее скорей!
Ванде Василевской
Шумит, гремит столица невская.
Кто ж к нам спешит издалека?
То едет Ванда Василевская
Законный муж Корнейчука.
Ларисе Васильевой
Поэтические сиси
Всем так нравятся твои.
Что в Тбилиси и в «Совписе»
Поднимаются!
Евгению Воеводину
Мой друг Евгений Воеводин
Слывет отца достойным сыном.
Он густопсов, чистопороден.
По всем статьям подходит к псинам!
Ему же
Его отец о Пушкине писал.
Сынок папашу сорок лет сосал.
Теперь немало удивляет нас.
Вопя с трибуны: «Я рабочий класс!»
Двум Воеводиным
Дорогая Родина,
Чувствуешь ли зуд?
Двое Воеводиных
По тебе ползут!
Андрею Вознесенскому
Когда твой опус еле-еле
Преодолел я наконец
Мне снился целую неделю
Семиугольный огурец.
Ему же
Я заглянул в «Антимиры»
И знаю твердо с той поры
(А впрочем, знал уж много лет).
Что автор их антипоэт.
Расулу Гамзатову
С успехом демонстрирует поэт
Всю многогранность творчества богатого:
Уж невозможно отыскать предмет,
Где не было бы надписи Гамзатова.
Ему же
(надпись на седле)
Если б я имел коня
Был бы молодец.
Если б конь имел меня
Был бы мне!
Ему же
Расул! Ты славен, ты богат!
Тебя все хвалят скопом.
Все отдал младшим «Старший брат»
Сам ходит с голым жопом.
Михаилу Горбачеву
По талонам горькое.
По талонам сладкое.
До чего ж ты нас довел.
Человек с заплаткою!
Глебу Горышину
Высок и мрачен Глеб Горышин,
А мы толпой проходим низом.
Не понимая, кто же выше:
Писатель или организм?!
Ему же
В секретари писатель вышел
И пишет прозу нет скучней.
Он полагает: всех он выше,
А на поверку всех длинней!
Николаю Грибачеву,
переводчику еврейского поэта
Арона Вергелиса
Наш переводчик не жалел трудов.
Но десять лет назад он был щедрее:
Хотел перевести он всех жидов,
А перевел лишь одного еврея.
Давиду Дару,
мужу Веры Пановой
Хорошо быть Даром,
Получая даром
Каждый год по новой
Повести Пановой.
Валерию Друзину
Был зад он грузен,
Был мозг он вытек.
Зато он Друзин,
Зато он критик.
Ему же
Был наш Друзин просто Друзин,
Нынче Друзин всесоюзен.
Ужель дерьмом бедна столица.
Что Питер должен с ней делиться?
Евгению Евтушенко
Постель была расстелена,
И ты была растеряна
И спрашивала шепотом:
«Куда суешь? Ведь жопа там!»
Валерию Ермилову
Пойди убей Ермилова!
Хорошо тебе убей,
А что скажет Аджубей?!
Сергею Есенину
Есенина куда вознес аэроплан?
В Афины древние, к развалинам Дункан .
Вepe Инбер
(приписывается В. Маяковскому)
Ах, у Инбер, ах, у Инбер
Что за глазки, что за лоб!
Все глядел бы, все глядел бы.
Все глядел бы на нее б.
Петру Капице
Время идет, годы катятся.
Писателей ведут на этап
И только один писатель Капица
Кап, кап, кап!..
Льву Кассилю
Мы пахали, мы косили.
Мы нахалы, мы Кассили.
Валентину Катаеву,
автору повести «Алмазный мой венец»
Из десяти венков терновых
Он сплел алмазный свой венец.
И появился гений новый
Завистник старый и подлец.
Брониславу Кежуну
Во сне увидел Кежуна
И даже рад отчасти:
Ведь, говорят, кусок говна
Всегда приснится к счастью.
Ему же
Куда не зная время деть,
Прокофьев стал в кувшин пердеть
Гудением басовых струн
Кувшин ответствовал: «Кеж-жун-н»
А. Аджубей зять Н. С. Хрущева, бывший главный редактор газеты «Известия», где печатался критик В. Ермилов.
Айседора Дункан известная танцовщица, жена С. А. Есенина.
Александр Прокофьев советский поэт, Герой Социалистического Труда, друг Б. Кежуна.
Евгении Книпович
О, как судьба ее жестока:
Какой восход! Какой закат!
В начале жизни губы Блока,
В конце анисимовский зад.
Ей же
Все говорят, что как-то Блок
Коснулся рук ее и ног.
Но Блока нет, дружить ей не с кем,
И дружит Женя с Лесючевским .
Ей же
Упитанный Иосиф Львович
Связался с тощею Книпович,
И в результате этих дел
Иосиф Львович похудел,
А осторожная Евгения
Не претерпела изменения.
Иосифу Кобзону
Широка страна моя родная.
Много рек, лесов в ней и морей.
Я другой такой страны не знаю,
Где бы так свободно пел еврей.
Всеволоду Кочетову
Шрифт
Фон