Шрифт
Фон
МУЗАПОЭТ
Ну, что вы скажете?
О боже,
Из всех щелей безумство прет!
Я не хотела, право слово,
Его губить во цвете лет,
Но, видно, выхода иного
В подобном положенье нет.
Ну что ж, согласна.
И в дорогу
С тобой мы тронемся сейчас.
Глотни, мой друг, вина немного,
Пока не подоспел Пегас.
Вот так давно бы!
Неужели
Нельзя нам было без помех
Отправиться к заветной цели?
За мой успех!
(Пьет.)
МУЗА (в сторону).
За наш успех!
Баллада о четырех Дедах Морозах
Впервые под названием«О Дедах Морозах» напечатано
в ежен. «Лит. Рос.», декабрь 1985.
Вечером очень поздно,
Под самый под Новый год.
Четыре Деда Мороза
В дальний собрались поход.
Не тратя даром минуты,
Вместе вошли в метро
И там решили маршруты
Выбрать по розе ветров.
С детства путем караванным
Мечтал пройти я Восток,
Мне снились далекие страны.
Пустынь горячий песок.
Багдада пестрые рынки.
Древний, как мир, Тибет.
Поеду-ка я в Кузьминки,
Первый промолвил дед.
Отправился бы с охотой
В Кузьминки я хоть сейчас,
Если б не знал, что кто-то
На Западе нужен из нас.
Так что чиста моя совесть,
У каждого жребий свой
С такими словами в поезд
До Тушинской сел второй.
А мы на Север поедем,
Третий вздохнул тогда.
К свирепым белым медведям,
В царство вечного льда.
Звезды холодные светят,
Полярная ночь тиха.
Право же стоит за этим
Махнуть на ВДНХ.
Четвертый сказал: Отлично,
Достался мне, кажется. Юг.
Не знаю, кто как, но лично
Я подустал от вьюг.
Поеду в Беляево это
Хотя и не Индостан,
Но все ж по соседству где-то
Находится Теплый Стан.
Вечером очень поздно
Взошли с четырех сторон
Четыре Деда Мороза,
Каждой на свой перрон.
В жизни каждому надо
Правильный выбрать путь.
Об этом моя баллада,
А не о чем-нибудь.
1984
Забытый вальс
Стихотв. впервые опубликованов газ. «МК», ноябрь 1984.
Вы играли на рояле.
Тонкий профиль наклоня,
Вы меня не замечали.
Будто не было меня.
Из роскошного «Стейнвея»
Дивных звуков несся рой,
Я стоял,
Благоговея
Перед вашею игрой.
И все то, что в жизни прежней
Испытать мне довелось,
В этой музыке нездешней,
Страшным образом сплелось.
Страсть,
Надежда,
Горечь,
Радость,
Жар любви
И лед утрат,
Оттрезвонившая младость,
Наступающий закат.
Слезы брызнувшие пряча,
Я стоял лицом к стене,
И забытый вальс собачий
Рвал на части
Душу мне.
1984
Отец и сын
Печатается по первой публикациив ежен. «Лит. Рос», март 1987.
Скажи мне, отец.
Что там в небе горит.
Ночной озаряя покров?
Не бойся, мой сын.
Это метеорит
Посланец далеких миров.
Я слова такого не слышал, отец,
И мне незнакомо оно,
Но, чувствую, свету приходит конец
И, стало быть, нам заодно.
Не бойся, мой милый,
Авось пронесет,
Не даст нас в обиду Господь,
Он наши заблудшие души спасет,
А если успеет и плоть.
А вдруг не успеет?
Отец, я дрожу,
Сковал меня гибельный страх.
Уж больно ты нервный, как я погляжу,
Держи себя, сын мой, в руках.
Отец, он все ближе,
Минут через пять
Наступит последний парад.
Не в силах я больше на месте стоять,
Настолько здоровый он, гад!
Не бойся, мой сын,
Я когда-то читал.
Теперь уж не помню, когда,
Что это всего лишь железный металл. Отлитый из вечного льда.
С небесным железом, отец, не шути,
С обычным-то шутки плохи.
Похоже, что нету другого пути.
Давай-ка рванем в лопухи.
В какие, мой сын?
Да вон те, за бугром.
Отсюда шагах в двадцати.
Да что ж ты стоишь.
Разрази тебя гром!
Нам самое время идти.
Скажу тебе, сын.
Как тунгусу тунгус,
Чем шкуру спасать в лопухах,
Я лучше сгорю, как последний Ян Гус,
И ветер развеет мой прах.
Найду себе гибель в неравном бою.
Прости, коли был я суров.
Дай, сын, на прощанье мне руку твою.
Как знаешь, отец,
Будь здоров.
1985
Астроном
Впервые в ж. «Аврора», 11, 1985.Н. Чугаю
На небе звезд довольно много.
Примерно тысяч двадцать пять,
В одном созвездье Козерога
Их без очков не сосчитать.
Трудна работа астронома
Воткнув в розетку телескоп,
В отрыве от семьи и дома
Он зрит светил небесных скоп.
Приникнув к окуляру глазом,
Забыв про сон, за часом час
Терзает он свой бедный разум,
Постичь картину мира тщась.
Ну что ему земные беды.
Когда он видит Млечный Шлях,
Когда туманность Андромеды
Родней жилплощади в Филях.
Гордись, полночный соглядатай,
Своей нелегкою судьбой.
Пускай в разладе ты с зарплатой.
Зато в гармонии с собой.
1985
Прощание
Впервые в ж. «Юность», 4, 1986.Попрощаемся, что ли, родная,
Уезжаю в чужие края.
Эх, кровать ты моя раскладная,
Раскладная подруга моя!
Не стираются в памяти даты.
Знаменуя истории ход,
Я купил тебя в семьдесят пятом
У Петровских тесовых ворот.
Дело было двадцатого мая,
Запоздалой московской весной.
Чем ты мне приглянулась, не знаю,
Но вполне допускаю ценой.
Пусть не вышла ты ростом и статью.
Нет причины о том горевать.
Ты была мне хорошей кроватью.
Это больше, чем просто кровать.
Я не брошу тебя на помойку
И не сдам в металлический лом.
Пусть покрытая славою койка
Под музейным хранится стеклом.
И пока не остыла планета.
Свой последний свершив оборот,
У музея-кровати поэта
Будет вечно толпиться народ.
1985
Палехская роспись
Первая публикация в ж. «Огонек», 1, 1988.
Озаряя ярким светом
Вековую темноту,
Едет по небу ракета
С человеком на борту.
Человек с научной целью
Из ракеты смотрит вниз.
Вот уж ровно две недели.
Как он в воздухе повис.
В рамках заданной программы
Дни и ночи напролет
Он в пролет оконной рамы
Наблюдение ведет
Из глубин межзвездной бездны.
Через толстое стекло
Ископаемых полезных
Он фиксирует число.
Независимый как птица,
Он парит на зависть всем
И на землю возвратиться
Не торопится совсем.
Но когда придет команда
Завершить ему полет.
Приземлится там, где надо,
И домой к себе пойдет.
Шрифт
Фон