Меня зовут Саша.
Не спорю. Но в моей голове ты уже официально Шурик. С личным доступом к зоне ограниченного доступа и уровнем допуска «выше директора».
Я закатила глаза.
То есть ты просто использовал мой гениальный провал ради того, чтобы прибрать себе раба?
Помощника, поправил он важно. Очень ценного, между прочим. В следующем месяце выдам тебе бейдж.
Лучше выдай мне компенсацию морального ущерба.
Выдам. Своей толстовкой. В ней тепло, уютно и абсолютная анонимность.
Я вздохнула.
Ужас. Я соглашалась на глупости, но это уже новое дно.
Добро пожаловать, Шурик. Здесь тепло, весело и всегда есть план «Б».
10
Я стояла у заднего чёрного входа, кутаясь в огромную серую толстовку с гербом гимназии на груди. Толстовка была настолько велика, что я буквально терялась в ней: рукава сползали почти до колен, а капюшон если надеть закрывал мне половину лица. Герб с золотым львом и латинским девизом выглядел внушительно и, что важно, убедительно.
Ты уверена, что справишься? спросил Леон, лениво облокотившись о перила.
Нет. Абсолютно. Я натянула капюшон глубже. Но выбора у меня, кажется, нет.
Вот и отлично. Главное не разговаривай. Делай вид, что не выспался и не хочешь жить. Это мой обычный образ на французском.
Образ? Леон, у тебя там культ личности?
Пожалуйста, не разрушай миф. Он подмигнул и слегка подтолкнул меня в спину. Вперёд, Шурик. Покори зал ожидания ада.
Я вошла. И тут же пожалела об этом.
Коридоры гимназии звучали. Они не просто были заполнены мальчишками они гудели, вибрировали, как улей, набитый слишком уверенными в себе пчёлами в дорогих кроссовках. Стены сияли мрамором, а потолки были выше, чем моя самооценка после первой неудачи. Я медленно двигалась по коридору, стараясь слиться с окружающей средой. Что было сложно. Очень.
Эй, Леон! Чё с тобой? кто-то хлопнул меня по спине. Я вздрогнула и пискнула ну, почти пискнула. Вовремя прокашлявшись и опустив голову.
М-м не выспался, прохрипела я низким голосом, одновременно стараясь звучать как Леон и не задохнуться от паники.
Ха! Похоже, вчера опять всю ночь в доте рубился! и парень, не дожидаясь ответа, бодро протопал дальше.
Я чуть не рухнула прямо на полу. Первое испытание пройдено. Меня приняли за этого чокнутого принца.
Шагая дальше, я ощущала на себе взгляды. Они были разные скучающие, оценивающие, насмешливые. Один даже явно смотрел мне в глаза, но потом скосился ниже, к моим ногам. Или нет. Нет-нет, он что-то понял? Я ускорилась, почти побежала, стараясь спрятаться за каким-нибудь шкафчиком, но коридор, казалось, никогда не заканчивался.
Наконец дверь. Класс французского.
Я открыла её медленно, как в триллере, где за дверью либо спасение, либо акула с дипломом.
Месье Демидов, как неожиданно рано, прозвучал голос мадам Дюбуа, и в нём уже чувствовалась смесь усталости и предчувствия катастрофы.
Я молча кивнула, прошла к самому дальнему месту у окна и рухнула на парту лицом вниз. План: не двигаться. Не дышать. Притвориться мёртвым. Или хотя бы отравленным школьной столовкой.
Вибрация телефона в кармане почти заставила меня подпрыгнуть. Я отошла в уголок коридора, достала телефон сообщение в общем чате:
Лера:
«Саша, ты где? Математика началась, а тебя нет.»
Даша:
«Ты что, опять застряла в туалете? Или сбежала? »
Я быстро огляделась вокруг шумные парни, гул голосов, я одна в чужой школе в серой толстовке с гербом гимназии, под которой прячусь от учительницы французского и, возможно, всей оставшейся совести.
Саша (печатает):
«Девочки, у меня жутко разболелся живот Я ушла домой. Пожалуйста, прикройте на математике, скажите, что плохо себя чувствую.»
Лера (почти сразу):
«Ого. Опять? У нас же цикл в одно время»
Даша:
«Лер, не начинай! Может, и правда живот, ты что, не помнишь её после той шаурмы на вокзале?»
Саша:
«Да-да! Это точно она! Всё, я пошла валяться под одеялом. Люблю вас!»
Стерла пот с лба (а может, это было отчаяние), убрала телефон и выдохнула.
Врёшь врёшь до конца, Козловская, пробормотала я себе под нос.
Я только улеглась на парту, натянув на голову капюшон серой толстовки,стараясь выглядеть как можно менее живой. В идеале как мебель. Как подоконник. Как забытая сумка. Всё, что не требует ни голоса, ни лица, ни женской
внешности.
Класс уже наполовину заполнился. Кто-то спорил, кто-то смеялся, один парень пронёсся мимо, пахнущий жвачкой и одеколоном одновременно. У меня в голове звенело от волнения, как будто я по ошибке проникла в улей. Ну, в общем, так и было.
И тут шух на мою парту упал скомканный листочек. Я вздрогнула, как от выстрела. Обернулась. Позади, у окна, Егор Титов лениво склонился на стуле, будто и не он только что метнул этот бумажный снаряд.
С опаской я развернула записку. Почерк размашистый, чуть небрежный мужской, уверенный.
«Шурик, не трусь. Если что, прикрою. Просьба Леона. Только не попадайся француженке.
P.S. Не забудь вздыхать , будто тебе скучно. Будет правдоподобно.»
У меня перехватило дыхание.
Шурик.
Так он правда думает, что я это Шурик. Не Саша, не Козловская, не та девчонка, что по его милости бегала за эээ, трофеями. И это даже с учётом того, что я сейчас выгляжу как косплей-на-будущий-срыв-нервной-системы в его серой толстовке.