На втором курсе нас учили избегать слежки. Оперативники КГБ пытались отследить нас, когда мы выполняли задания под прикрытием. На самом деле это было самое веселое из всего обучения. Как правило, студенты выполняли задание и докладывали, насколько успешно они его выполнили. Почти всегда их начальник заглядывал в папку, начинал смеяться и подробно рассказывал обо всем, что они сделали, включая то, что они съели.
__________________
Это случилось со мной только раз, и то по моей вине, потому что не понимал китайский язык так хорошо, как следовало бы. Я встречался с агентом, который на самом деле был подполковником ГРУ. Он пытался сказать мне по-китайски, что есть что-то странное в месте нашей встречи, и я не уловил тонких намеков, которые он попытался мне дать, поэтому я пропустил слежку. Это было невероятно ценным уроком для меня. В Китае в 1983 году этот урок спас мою жизнь и жизнь моего агента.
Больше года мы изучали американские вооруженные силы. Мы изучили структуру вооруженных сил США от самого низшего рядового до президента, а также подробное описание каждого вида оружия. Затем пошли американские «спецслужбы», такие как ФБР, ЦРУ, РУМО (Разведывательное управление Министерства обороны), АНБ (Агентство национальной безопасности) и так далее. Нам рассказывали об их структуре, традициях, местонахождении, миссиях, методах, успехах и ошибках.
Только на втором курсе мы узнали о вооруженных силах нашей оперативной цели. В моем случае это была Народно-освободительная армия Китая и специальные службы. Это было в то время, когда Соединенные Штаты выводили войска из Вьетнама. Мы потратили много времени на изучение Вьетнамской войны, которая считалась победой Вьетнама над американским империализмом. Хотя инструкторы ГРУ не говорили об этом прямо, они сильно намекали, что ГРУ несет ответственность за успех Вьетнама. ГРУ было широко представлено как в Северном, так и в Южном Вьетнаме; его оперативники работали под прикрытием северовьетнамских спецслужб.
Наши преподаватели также рассказывали нам о том, как ГРУ влияло на американскую общественность. ГРУ и КГБ помогали
финансировать практически все антивоенные движения и организации в Америке и за рубежом. Финансирование осуществлялось через оперативников под прикрытием или подставные организации. Эти организации финансировали другую группу, которая, в свою очередь, финансировала студенческие организации. ГРУ также помогало Вьетнаму в организации пропагандистских кампаний в целом.
Для американского народа будет большим сюрпризом тот факт, что ГРУ и КГБ имели бо́льший бюджет на антивоенную пропаганду в США, чем на экономическую и военную поддержку вьетнамцев. Антивоенная пропаганда обошлась ГРУ более чем в 1 миллиард долларов, но, как показывает история, это была чрезвычайно успешная кампания, которая вполне оправдала затраты. Антивоенные настроения создали невероятный импульс, который значительно ослабил вооруженные силы США.
Но наши инструкторы постоянно подчеркивали, что то, что американцы проиграли, не означает, что они в полном упадке.
Америка, говорили они, становится все более агрессивной и представляет опасность для цивилизации, поскольку ей придется вновь утвердиться в качестве мировой державы и отомстить за свое поражение. По этой причине, независимо от того, кто или что является нашими целями, мы всегда должны были отдавать приоритет Америке.
Наши инструкторы говорили нам, что получить агента из стран, на которые мы нацеливались, это хорошо, но получить агента из Америки это замечательно. Выявлять американцев было чрезвычайно трудно из-за их лояльности к своей стране и страха перед ФБР и другими контрразведывательными службами США. Но ГРУ довольно успешно вербовало американцев, живших за границей. Однако после возвращения домой лишь немногие из них продолжали сотрудничать. Таким образом, мы потеряли бы 90 процентов наших американских агентов.
Само собой разумеется, что переподготовка включала в себя совершенствование наших знаний марксистско-ленинской идеологии. Мы были членами Коммунистической партии, и углубление наших знаний свидетельствовало о нашей преданности. Но по сравнению с Военно-политической академией наши занятия по идеологическому воспитанию были минимальными, и к счастью. Даже лояльный советский человек может выдержать столько пропаганды.
Мы также считались офицерами и должны были быть готовы в случае необходимости командовать крупными военными подразделениями, такими как дивизии, корпуса или полевые армии. Наше военное образование должно было быть таким же, какое мы получили бы в Военной академии Генерального штаба.
Не знаю, почему наши головы не взорвались от такого обилия информации. Но мы были вознаграждены определенными привилегиями. Среди них выделяется то, что мы не должны были помогать местным колхозам собирать урожай, как мне приходилось делать в предыдущих учебных академиях два месяца изнурительной работы в любую погоду.
Вместо того, чтобы отправляться на фермы, нас отправляли на дачу ГРУ, или тренировочный центр, на Истринском озере в сорока километрах от Москвы. Мы ездили туда примерно на одни выходные в месяц. Во время Великой Отечественной войны эта дача использовалась как тренировочный центр для советских военных «нелегалов». Эти люди пробирались в страну-объект и принимали облик обычных граждан. Затем они выполняли свои обычные разведывательные задания. Позже центр использовался в качестве тренировочного центра для «борцов за национально-освободительные движения», которых правильнее называть международными террористами.