За несколько дней до начала нашего наступления разведчики захватили еще одного пленного. Не слишком важной персоной он оказался, но сведения мы от него получили ценные, а главное очень своевременные. На допросе штабсфельдфебель сообщил, что немцы ожидают наступления русских на флангах плацдарма, то есть у основания выступа. Его показания подтверждали данные, полученные нами из других источников.
Итак, гитлеровцы ждут ударов с флангов и, разумеется, готовятся их отразить. Не говорит ли это о том, что, вопреки их логике, следует начать активные действия на другом участке?
Начальник штаба армии полковник П.Ф. Ильиных согласился с нашей оценкой обстановки. Командующий армией генерал-майор А.И. Зыгин, внимательно выслушав наш доклад и задав множество дополнительных вопросов, задумчиво произнес:
Значит, самое правильное наступать с фронта
Несколько минут он молча всматривался в карту, на которой был нанесен передний край, артиллерийские и минометные позиции противника. Карандаш, зажатый в его пальцах, непрерывно постукивал по столу. Потом командарм вскинул голову и повернулся к начальнику штаба:
Готовьте приказ, ударим в лоб! Хитрый немец, а мы его перехитрим.
Ранним утром 26 сентября я был уже на наблюдательном пункте командующего армией. Еще раньше наши части под покровом темноты заняли исходное положение для атаки. Волновался я, как никогда. Ведь вскоре будет подведен итог нашей работе, которой мы занимались несколько недель. Смогут наши подразделения без особых потерь преодолеть оборону гитлеровцев и развить успех честь и хвала разведчикам. Не сумели мы нащупать уязвимые места не миновать напрасных жертв.
Мне живо представились бойцы и командиры, притаившиеся в окопах перед решительным броском. Прозвучит команда и они, повинуясь ей, побегут навстречу пулям, разрывам снарядов и мин. Кто-то добежит, а кто-то останется лежать на мокрой траве. Останется навсегда. Таков суровый закон войны, здесь ничего не поделаешь. Но сделать так, чтобы как можно меньше неподвижных тел осталось на поле брани, святая обязанность каждого командира. Непременно выполнить боевую задачу с минимальными потерями в этом его первейший долг.
Я знал, что точно так же напряжены сейчас нервы у всех, кто находится рядом. Знал, что любой из нас готов занять место в атакующих цепях. Наверное, было бы легче идти рядом со всеми, рисковать своей, но не чужими жизнями, которые доверены тебе. Но таков удел командиров, поднявшихся на определенную ступень служебной лестницы.
Ровно в десять часов началась артиллерийская подготовка. Загудела, застонала земля. Огненными стрелами пронзили небо реактивные снаряды «катюш». В бинокль было хорошо видно, что разрывы ложатся точно по переднему краю. В воздух взлетали обломки бревен, какие-то бесформенные предметы. Рыжее пламя взметнулось там, где рвались «гостинцы» гвардейских минометов. Судя по всему, такая же буря бушевала на артиллерийских позициях гитлеровцев. Все впереди окуталось дымом. А снаряды летели и летели в стан врага.
Захваченный этим зрелищем, я даже не заметил, когда двинулась вперед пехота. Фигурки красноармейцев вдруг оказались у самых вражеских окопов. И вот уже они перевалили через первую траншею, движутся дальше. А сердце все сильнее стучит в груди. Смогут ли наши подразделения развить успех? Сейчас это имеет первостепенное значение.
Доклады, поступающие к нам, говорят о том, что наступление развивается успешно. Фашисты, ожидавшие нашего удара на флангах, сбиты с занимаемых позиций, начинают отходить. И я вижу, что на лицах тех, кто находится на наблюдательном пункте, появляются улыбки.
Но радоваться, судя по всему, еще рано. В воздухе появляются «юнкерсы». Сейчас они
выстроятся в круг и начнется обычная карусель. Один за другим станут они пикировать на цель и, освободившись от смертоносного груза, взмывать вверх. Однако и такой вариант был предусмотрен. В грохот боя вплетаются сухие короткие очереди малокалиберных зенитных пушек. Огонь не слишком плотный, тем не менее строй бомбардировщиков ломается.
Одна из машин, оставляя за собой шлейф темного дыма, скрывается где-то за лесом.
Наступательный порыв все возрастал. На отдельных участках отход фашистов превратился в бегство. Нашим артиллеристам удалось разрушить переправы через Волгу. Это поставило гитлеровцев в особенно тяжелое положение. Целые подразделения вынуждены были переправляться через реку на подручных средствах, а то и просто вплавь. И все это под метким огнем наших бойцов. Потери врага возрастали с каждым часом.
27 сентября соединения и части 39й армии полностью очистили от гитлеровцев северный берег Волги и, таким образом, ликвидировали один из опасных плацдармов. В ходе боев было освобождено 25 населенных пунктов. Хоть и не велика была эта цифра, но факт оставался фактом мы наступали, освобождали родную землю. И это поднимало настроение, боевой дух бойцов и командиров.
Помню, во второй день боев встретился я с ранеными красноармейцами. У одного рука перевязана, у другого на голове бинты. И оба улыбаются. Казалось бы, до улыбок ли здесь?