Подарю. Бери его! сказал Малыш.
А он зажигается? с подозрением спросил Карлссон и нажал на кнопку.
Фонарик зажегся, и глаза Карлссона тоже зажглись.
Подумать только, осенними вечерами на крыше темно, а я возьму и зажгу фонарик и не заблужусь среди труб, а сразу найду дорогу домой, сказал он и ласково похлопал фонарик.
Эти слова очень обрадовали Малыша. Ах, как ему хотелось, чтобы Карлссон взял его когда-нибудь с собой на прогулку по крыше, хотелось поглядеть, как тот будет светить фонариком в темноте.
Хейсан-хоппсан, Малыш, вот я и повеселел! заявил Карлссон. Веди сюда своих маму с папой, так и быть, пусть знакомятся со мной.
Они ушли в кино.
Ушли в кино! В то время, когда могли познакомиться со мной! удивился Карлссон.
Да, дома только Беттан и ее новый парень. Они сидят в гостиной, а мне туда нельзя.
Что я слышу! закричал Карлссон. Тебе нельзя идти куда вздумается? Да мы ни одной минуты не потерпим такого! Ну-ка иди сюда
Но ведь я обещал, возразил Малыш.
А я обещаю, что не потерплю никакой несправедливости. С несправедливостью я расправляюсь вмиг, налетаю на нее как ястреб, сказал Карлссон.
Он подошел к Малышу и похлопал его по плечу:
Скажи, что ты ей точно обещал?
Обещал не показываться в гостиной весь вечер.
Тогда ты и не покажешься. Но ведь тебе охота поглядеть на нового парня Беттан?
Сказать по правде, охота! воскликнул Малыш. Раньше приходил лопоухий. Интересно, какие уши у этого новенького!
И мне тоже интересно. Погоди-ка, сейчас я что-нибудь соображу, пообещал Карлссон. Лучший в мире соображатель это Карлссон, который живет на крыше.
Он оглядел комнату.
Нашел! обрадовался он. Одеяло вот что нам нужно. Я же знал обязательно соображу что-нибудь.
И что ты сообразил?
Ты обещал не показываться в гостиной весь вечер, не правда ли? А если ты накроешься одеялом, значит, не покажешься.
Да, но ведь я начал было Малыш.
Никаких «да, но»! решительно сказал Карлссон. Если ты пойдешь под одеялом, значит, не покажешься. И если я пойду под одеялом, значит, тоже не покажусь, ей же будет хуже, этой Беттан. Бедняжка! Сама виновата, глупышка, что не увидит меня!
Он содрал одеяло с кровати Малыша и накрылся им.
Иди сюда! Залезай скорее в мою палатку!
Малыш тоже забрался под одеяло, и Карлссон радостно захихикал.
Ведь Беттан, поди, не говорила, что она не хочет видеть палатку в гостиной? Любой обрадуется при виде палатки. Особенно такой, в которой горит свет, добавил он и зажег фонарик.
Малыш не был уверен, что Беттан обрадуется палатке, но зато как здорово, как таинственно было в этой палатке с зажженным фонариком. Он сказал, что можно наплевать на Беттан и играть в палатку у него в комнате, но Карлссон не согласился.
Не терплю несправедливости, заявил он. Я пойду в гостиную, чего бы это ни стоило!
И вот палатка направилась к двери. Малышу оставалось только поспевать за Карлссоном. Маленькая пухленькая ручонка высунулась из-под одеяла, ухватила дверную ручку, осторожно нажала ее и тихонечко отворила дверь. Палатка вошла в прихожую, которую от гостиной отделяла лишь толстая портьера.
Только без паники! шепнул Карлссон.
И палатка неслышно побрела по прихожей, потом остановилась у портьеры. Теперь бормотание слышалось отчетливее, но все равно как следует разобрать слова было нельзя. Лампа в гостиной была погашена,
видно, Беттан и ее Пелле хватало тусклого вечернего света, проникающего с улицы.
Отлично, шепнул Карлссон, так мой фонарик будет светить ярче.
Но в этот момент фонарик у него был погашен.
Мы сделаем им приятный сюрприз, прошептал Карлссон и ухмыльнулся под одеялом.
Медленно-медленно выползла палатка из-под портьеры. Беттан и Пелле сидели на диванчике у противоположной стены. Палатка медленно-медленно направилась к ним.
Ты мне нравишься, Беттан, послышался хрипловатый мальчишеский голос.
Ну и чокнутый этот Пелле!
Правда? спросила Беттан, и они снова замолчали.
Темная груда ползла по полу медленно, но решительно и неуклонно держала курс на диванчик, все приближаясь и приближаясь к нему. Вот уже осталось всего несколько шагов, а эти двое на диванчике ничего не слышали и не видели.
А я тебе нравлюсь? застенчиво спросил Пелле.
Ответа он не услышал, потому что в этот момент резкий свет фонарика прорезал серые тени гостиной и ослепил его. Пелле вскочил, Беттан закричала. Потом раздалось хихиканье, быстрый топот ног, кто-то мчался в сторону прихожей. Нельзя ничего разглядеть, когда тебе в лицо светит фонарик. Но услышать можно. Беттан и Пелле услышали чей-то заливистый, восторженный хохот за портьерой.
Это мой противный братишка! воскликнула Беттан. Ну, сейчас он у меня получит
Малыш хохотал вовсю:
Ясное дело, ты ей нравишься. Почему бы и нет? Ей нравятся все мальчишки, понятно?
Потом послышался какой-то грохот. И снова хихиканье.
Только без паники! прошептал Карлссон, когда мчавшаяся палатка грохнулась об пол.
Малыш старался сохранять спокойствие, хотя смех так и клокотал у него в горле, а Карлссон повалился на него и нельзя было разобраться, где чьи ноги. Вдобавок Беттан вот-вот должна была их настигнуть.