эфирную изобрел!
Эх, люди! сказал на это Федя и ушел все равно огорченный. Вот ведь до чего привередливый!
ВОТ Я СИЖУ И ДУМАЮ
Вот я сижу и думаю: вот я сижу и думаю, а там, за окном, жизнь. Вороны там летают, велосипедисты ездят, Сыромятников мебель носит
Да, жизнь не стоит на месте!.. Хотя нет, Сыромятников, пожалуй, дома сидит. Он сидит, а перед ним бутылка стоит и банка маринованных огурчиков. А он, чудак, сидит, потому что в мебельном выходной сегодня.
Вот и я сижу и думаю: а давно ли мне семнадцать лет было? Давно. Лет тридцать назад. Как сейчас, помню: течет река Волга, а мне семнадцать лет. А в Волге рыба. Первая рыбалка тогда была на рассвете, первые соловьи на закате, первые маринованные огурчики на закуску
А тут еще первая любовь, знаете ли
Ты меня любишь? спрашивают меня, бывало.
Да, говорю я, конечно. Замаринуй огурчиков.
А в ответ слышу:
Нет.
Нет бы сказать: да! Я, конечно, учитывал силу своего пола и скандалов не давал себе устраивать. Я просто сам тогда спрашивал:
Ты меня любишь?
В ответ, конечно:
Да.
Замаринуй, говорю тогда, огурчиков.
А в ответ:
Нет.
Конечно, при этом и дружба юношеская бывала. Не имей, дескать, сто рублей, а имей сто друзей вот тебе и вся арифметика!
А потом дальнейшая жизнь, которая и сейчас продолжается.
Вот я вчера сижу возле дома на скамеечке и в шутку думаю: а не передумать ли мне старую пословицу на новый лад? Например, так: не имей двух рублей, а имей двух друзей, и чтобы каждый из них имел бы при себе рубль. Тогда и твой рубль не пропадет внапрасную, если еще шестьдесят две копейки раздобыть.
И тут как раз Сыромятников из подъезда. Он хоть немножко и бестолочь, но я все-таки сделал снисхождение. Я ему сказал:
А у меня рубль.
А он дурак дураком
А у меня нету, говорит.
Это почему же, говорю я ему, нету? Вернись домой и возьми два рубля шестьдесят две копейки.
А он:
Не могу, говорит. На меня жена и так уж сегодня замахивалась.
Чем, спрашиваю. замахивалась-то? Веником? Половником? Банкой с огурчиками?
А он грубый такой, плохо воспитанный
такой человек
Бюстгальтером, говорит.
Он такой недотепа, этот Сыромятников, что мне и думать о нем не хочется. У него даже сны глупые. Ему однажды приснилось, будто он шашлык.
Хорошо, говорю ему. Ну, а дальше что?
А дальше я проснулся, отвечает.
И все? спрашиваю.
Все, говорит. Но только из-за этого чертова шашлыка пива ужасно захотелось.
Ну, и выпил бы.
А где? На пивзаводе аппарат какой-то не то сломался, не то вовсе украден, мать его за ногу! А я, как назло, еще и огурцов маринованных наелся!
Ну, что вы скажете! Невозможный же человек! Однако огурчики у него замечательные. Жена у него сама их делает. Когда огурчики-то летом поспевают, она берет и идет на базар и выбирает там самые маленькие, молоденькие такие, с пупырышками. Чесночку, конечно, укропчику, листочки, конечно, от черной смородины. Лучше даже не листочки, а прямо почечки, которые только еще наклюнулись..
Вот я сижу и думаю: а не пойти ли мне к Сыромятниковым?
РЫБА,
НО С ДУШКОМ
Значит, так, сказал я продавщице. Мне, это самое, рыбки мне бы, но только, это самое, не свежей, а, наоборот, с душком как бы Есть такая?
Шутить дома надо! сказала мне продавщица. Говорите побыстрее, что вам нужно!
Тухлую рыбу.
Так-так, посмотрела мне в глаза продавщица. Ага.
Еще быстрее я не могу, добавил я тогда.
Ага, еще раз сказала продавщица и, обернувшись, покликала: Кузьма Эдуардович!
Ей-богу, так и покликала: «Кузьма Эдуардович!» Видимо, заведующего.
«При таком-то имени-отчестве с усами, небось!» подумал я про него, но, однако, ошибочно. Без усов пришел покликанный Кузьма Эдуардович, а продавщица сказала про меня так:
Вот, Кузьма Эдуардович, к вам пришли.
Ничуть, возразил я. Не к нему я пришел, а, наоборот, к вам и прошу у вас несвежую рыбу.
Так-так, сказал на это и Кузьма Эдуардович. А вы, товарищ, откуда?
В Балаклаве я родился, сказал я ему.
Так. Так-так.
Говорит, будто мы подпорченную рыбу подсовываем покупателям, возвела на меня напраслину продавщица.
На это мы с Кузьмой Эдуардовичем прямо-таки воедино отреагировали.
Ну что вы! сказал я продавщице. И вовсе вы не подсовываете!
Ну что вы! сказал Кузьма Эдуардович мне. И вовсе мы не подсовываем!
Вот я и говорю: не подсовываете, сказал я им обоим.
Довольно препираться! сказала нам троим женщина, стоявшая позади меня в очереди. Крупная такая и несколько пожилая дама.
Действительно! поддержали в очереди. Не мешайте стоять в очереди!
Да я ничего, сказал я. Берите пока что..
И пока крупная дама выбирала себе крупную селедку, Кузьма Эдуардович признался мне:
Тогда я не понимаю, зачем вам несвежая рыба.
Да так, объяснил я. У меня дома медвежонок, а ихнему брагу возьми да подай полупротухшую рыбу. С душком, в общем.
А зачем вам медведь? спросил Кузьма Эдуардович.
Не медведь, а, наоборот, медвежонок, взял и поправил я.
А если вырастет?
Тогда будет есть совсем много совсем протухшей рыбы, пошутил я для Кузьмы Эдуардовича.
И зачем людям медведи? не дошла до него шутка.